Говорю о кружке русских "эгофутуристов". О них, вопреки их собственному мнению, решительно никто не знает, а потому сразу поясню: это просто несколько молодых людей, которые пытались занять по отношению к современной литературе позицию, которую когда-то заняли "декаденты". Так же принялись они выдумывать "новые слова", точь-в-точь с тем же задором и той же напускной самоуверенностью. Все то же, только помельче: "декаденты" повели себя от Фета, а нынешние -- от Фофанова [Фофанов Константин Михайлович (1862--1911) -- поэт.], т. е. от фетовского... племянника, что ли. Вот эта "старость" нового особенно и удивляла меня. Вскоре выяснилось, что из этих молодых людей только один более или менее способен к стихосложению (да и тот не так уж молод, лет за тридцать) кружок несколько распался, брошюрки перестали выходить! Оставшийся более талантливый поэт решил печатать свои произведения отдельно, а потом он, конечно, появится и на страницах самых "обыкновенных" журналов (кажется, даже появился); талантливость его -- именно обыкновенный "модерн", если вычесть некоторые претенциозные провинциализмы, стесать уголки.

Любопытна не степень талантливости этого единственного "поэта" из эгофутуристов, и не то, что другие оказались бездарными, и не задор знакомо-декадентский, -- нет, знаменательна их беспомощная, глупенькая, но инстинктивно верная "программа"; любопытно, что они, подражатели и роковым образом "описатели", закричали вдруг об "ego", об утерянном "Я". Бессильно закричали, не с того конца, и показалось, что они открывают Америку; однако по существу-то вышло кстати, потому что Америку открытую мы незаметно утеряли.

Стихи единого талантливого эгофутуриста -- чистейшее "описательство". Несмотря на все самозаявления, только описательство, "ego" в них и не ночевало; тем трогательнее верный инстинкт, влекущий в верную сторону, трогательно и свято покушение на личность, -- пусть с негодными средствами. Объявилось желание найти "себя"; сказалось открыто, что современная литература потеряла или теряет "Я"; в ней тонет писатель, тонет человек.

Невольно, рядом с талантливым описателем эгофутуристом мне вспоминается другой поэт -- декадент чистейшей воды В. Бестужев [Бестужев В. -- один из псевдонимов поэта, переводчика, критика, литературоведа Василия Васильевича Гиппиуса (1890--1942).]. Он выступил со всеми декадентами в 90-х годах, очень юным, но потом сразу исчез из литературы, ушел куда-то в жизненное уединение, где пребывал вплоть до самого последнего времени. Уединение не убило его таланта, но сохранило от литературных веяний, консервировало, и вот, когда вновь он появился среди нас со своими однообразными, широкими и сильными стихами, со своей книжкой "Возвращение", -- мы ясно увидели знакомый лик настоящего поэта-индивидуалиста, одинокого до отвлеченности, до отчаянья, но с несомненно существующим "Я". Бестужев остался на той ступени, на которой говорят, "есть Я" или "есть только Я"... Но это не описатель, видящий "Что-то". У Бестужева нет глаз, -- нет их для внешнего "Что-то", -- но мы слышим, как бьется его сердце:

. . . . . . . . . . . . .

...Вы думаете, я не ведал,

Что значит стыд, что значит стыд

Всех поражений, всех обид,

Когда спешишь один к победам?

Вы думаете, я не знал,