Черные краски, в которых представлен Гиппиус ее роман с Волынским сквозь толщу лет, можно попытаться понять, если обратиться к ее дневниковым записям, каковые можно рассматривать как продолжение публикуемых писем. Приведем некоторые из них (здесь и далее цит. по: Hippius Z.N. Between Paris and St.Peterburg. Urbana, 1975. C.68-70.):
"Март 12, 1894.
Одиночество, которое царит в моих мыслях, угнетает меня.
Март 4, 1895.
Мысли о любви Флексера никогда не беспокоят меня. Я всегда радуюсь его хорошему отношению ко мне, Поэтому я счастлива. /.../ Я возобновила наше знакомство (этой осенью) -- отчасти по случаю, отчасти по стечению обстоятельств (то есть все к этому шло), я только не противилась этому. Я даже нуждалась в дружбе, так как ощущала холод.
Слово любовь входит в нашу действительность.
Я могу писать письма только тем лицам, с которыми я чувствую единение. Я говорю о хороших письмах, о таких моих "созданиях", в которые я верю".
Итак, отношения между Гиппиус и Волынским были прерваны на некоторое время и возобновлены осенью 1894. Причиной первого охлаждения, по-видимому, была Л.Я. Гуревич, которая в 1890 стала основной пайщицей журнала "Северный вестник". Письмо от 21 января 1895, являющееся по сути дела литературным завещанием Гиппиус, вполне ясно на это указывает.
Дальнейшая судьба этих отношений прослеживается по письмам и дневниковым записям Гиппиус:
"Октябрь 15, 1895.