Ваша.
[Приписка на первом листе сверху:]
И мне тоже кажется, что ваши старые письма были горячее. Знаете? Это всегда кажется. Но отчего? Да, да, "всего мало"... В такое время, как переживаем мы -- всего мало...
[Приписка на первом листе по тексту:]
Напишите, что вы не одиноки, что все будет, может быть, хорошо...
[Приписка на последнем листе по тексту:]
Не "жму вашу руку", как написали вы, но целую ваши губы.
80
[1896 г.]
Я еще раз -- и в последний раз повторяю вам, что у меня нет и не было никаких соображений ни о выгодности и ни о чем другом. Я говорила с вами так, как говорила сама с собой, если это неискренно -- то, значит, искренность моя слишком глубоко, ибо она не доходит до моего сознания. Об этом довольно. Мои отношения к вам очень серьезны -- и я желаю, чтобы ваши ко мне были тверды, серьезны, ясны и положительны. Я желаю не бояться вас, желаю настоящей близости и такого глубокого понимания, чтобы и мысли о возможности оскорбить друг друга у нас не было. Я желаю безграничной преданности, полного доверия и вольного самоотвержения. В моем к вам чувстве вы сомневаться не можете, потому что здесь выбора нет: приходится или верить ему вполне, или -- не уважать меня, а к последнему я вам повода не давала. Мне кажется недостойным вас -- провести вечер такой, как сегодня -- и сейчас же разойтись холодно по поводу нелепого, детского, внешнего недоразумения -- сейчас же заподозрить другого в какой бы то ни было неискренности. Мое чувство не таково, как ваше, слава Богу, -- и я надеялась, что они будут дополнять друг друга. А приходит отчего-то дисгармония.