Это граничит с комизмом: я не принимаю назад пустых конвертов и записок, которые считала и считаю необходимыми для вас. Если они вас тревожат -- уничтожьте их попросту. Или это опять полунепонятный намек на ваше желание получить обратно две летние? Кажется, есть и еще одно письмо. Ваша неправда -- вам. "Равновесие" мне не нужно. Ваши "преступления" (как громко)... могла бы вам указать их часы, дни и места, но все это, в сущности, меня так же мало интересует, как и вас.
З.
96
[1897 г.]
"Над бесконечною слабостью
Сердца, стыдом утомленного".
Вы мне не ответили -- таким способом желая показать, что наши, и строго литературные, связи порваны, а личные записки были ошибкой. Мне стыдно, что вы со мною избрали этот способ, вместо прямых путей.
Вы просили "не поносить ваше имя" -- и вы поносите мое (и как! и перед кем!). Зная, что мне передадут. Мне стыдно за то, что вы делаете, хотя не осмелюсь утверждать, как вы, что "это не искренне". Знаю также, что слова -- дым, прах, но все-таки мне... стыдно.
Вы позволяете мутным водам неумной сплетни волноваться между нами -- мне стыдно, что это вам не стыдно.
И да не будет вам никогда стыдно, потому что стыд -- самое мучительное человеческое чувство, хотя, может быть, и очищающее душу.