Дорогая моя Катенька. Во-первых --- простите меня, что я не сообразила, как вам и О. Л. будет неприятно, что Ася остановилась в вашей комнате. По правде сказать, я не придала ни малейшего значения тому, что Володя поместил ее туда, а не в Франсуазину; тем более, что предполагалось это на две-три ночи, а в Ф-ной ее вещи и Маделена гладила. Беспорядок тоже не пришел мне в голову, да я, там бывая, заметила его лишь в последний день, когда Ася уже перешла в Фр., т. е. не Аси, а у Стар., что вполне естественно и неизбежно с ребенком. И я только после записки О. Л. сообразила, какого я дала маху, да и Володя, не поместив Асю сразу в прислужью, а в вашу, чего О. Л. даже и вообразить не могла, -- и вы, очевидно. Эта несообразительность -- моя вина, а в этом вы меня, милая Катя, простите.

Что касается остального, то я с первого слова сказала, что ни в чем этом не разбираюсь, действенно никак не вхожу, и определенно желаю ограничиться своим мнением абсолютно сторонним, т. е. как бы "литературным" и вполне "деташированным". Только его я и могу вам высказать, и будет оно совершенно такое, как бы меня вообще не существовало на Альбе. Володе я сказала, что никаких, ни в какую сторону, он советов от меня не получит, кроме одного: что "бы он ни думал, что бы ни делал, нужно делать мягко, разумно и вежливо до нежности. Конечно, для этого нужно бы понимать О. Л.20 так, как я ее понимаю, -- во-первых, -- а затем нужно еще иметь то положение личной незаинтересованности, какое имею я.

Теперь, милая Катя, если вы верите в мою "объективность", то я вам скажу, что я этими объективными глазами вижу.

Я вижу, что О. Л. начала большое, прекрасное дело, которое ей свойственно, которое никто, может быть, не сделал так хорошо, как она, ибо не обладает ни ее душевными качествами, ни ее энергией. Это воистину е_е с_в_я_т_о_е д_е_л_о. (Помните, милая, что я все -- и письмо, и литературу -- пишу, стараясь найти слова точные, и никак не говорить даром. Если я говорю "ее святое дело" -- значит так и думаю, такие слова из других выбрала.) Но это дело -- не Никольская Община. Никольской Общины фактически нет, по каким причи

23 Авг. 26.

v. Alba.

Катя милая моя, хочу вам покаяться и признаться: получив ваше письмо, я все-таки подумала: да, да, а не случись этих неприятностей, я бы от Кати строчки не получила, а тут два длинных письма! Ведь какие они ни будь, -- все же радость!

Это легкомысленно, но за то я поняла, что вы в моем сердце крепко поселились. А я -- верная, и уж хоть вы от меня трижды три раза отречетесь, это нисколько" на меня не повлияет.

Если я говорила, что Ник. Об. нет, то я говорила исключительно в плане реальности и данного момента. Мы же часто говорим теперь, и вы сами говорили, -- "нет России". Нет, потому что СССР, потому что большевики, потому что мы, реально, не можем же с ней соединиться, и по многим, многим еще "потому". Но, говоря так, -- и правильно говоря, -- мы в то же время знаем: Россия есть и никогда не прерывала своего истинного б_ы_т_и_я, хотя, на некоторый период, и прервала его реально. Что же тут может быть обидного для России? И что обидного для Ник. Общины, если мы поставим ее тут в аналогию? И в чем, вы думаете, я вас не понимаю?

Что касается Володи, то я нисколько не одобряю ни его писем, ни того, что вы называете его грубостями; но я учитываю его н_е_у_м_е_н_ь_е никогда ничего выразить, его косноязычие и бессилие; ничего не поделаешь, такой он есть. Он со мной также прикрыт, точно связан. Но я-то знаю это, и знаю его отношение к О. Л.; и без его недавнего, глухого, напоминания помню, что в прошлом году было, как он с собственной матерью навеки в_н_у_т_р_е_н_н_о расстался, потому что стал на сторону п_р_а_в_д_ы, -- на сторону Ольги Львовны. Я знаю, что все теперешнее ему тяжело достается, что он не спит целыми ночами, -- но я с ним об этом не могу говорить, т. к. сразу решила, что будет лучше, если выяснится между вами все без меня. И повторяю: я его ни оправдываю, ни обвиняю, я только показываю, как оно есть, а судить не хочу.