На штемпеле: Москва, 2.4.09
No 10.
Литейный 24.
25.4. <19>09 СПб.
Вот видите, какая вы, в сущности, негодная и ядовитая девочка: хотя, мол, "бодрюсь", но эта бодрость фиктивная, а я, главным образом, думаю о смерти. Что ж, это самое легкое и приятное дело: мечтать о смерти. Гораздо труднее -- думать о жизни. И, признаться, мне жаль и досадно, что вы поддаетесь соблазну легкого. Мне хотелось бы, чтобы вы всегда избирали труднейшее. Думаю, справились бы. И вот что я еще хочу сказать. Сейчас вижу я в вас уклон... нет, лишь опасность уклона опасного, перегиб в прекрасность романтических туманностей и... как бы сказать погрубее? перепроизводство некоторых товаров души в ущерб другим. Знаете что? Вот вы мне все говорите, что отдали бы мне жизнь, что готовы на все самое крайнее... Хорошо. Допустим, это так. Ну, а если бы я сказала вам, что вовсе мне вашей жизни не нужно (если бы все-таки стали отдавать ее, то уж, значит, не для меня, а для самой себя), вовсе я не охотница до умопомрачительных жертв, -- знаю, что они легки и прельстительны для приносящего их и тяжки для получающего, -- а вот, если вы так любите мое и меня -- не проще ли вам с осени, вместо того, чтобы учиться в Москве, -- перейти в Петербург? Могу поверить, что это трудно, труднее, чем "жизнь отдать", но, право, если это "невозможно", то вы сама должны будете согласиться на некоторый трезвый корректив в ваших, относительно моего и меня, готовностях.
Заметьте, я совсем не убеждаю вас это сделать и не требую -- Боже сохрани! Я только даю вам простой и маленький пример, насколько труднее маленькое и в высшей степени естественное, только не необыкновенное и не героическое, дело -- всех гигантских слов и даже "величественных" поступков. Это вечно-женская черта -- сейчас же жизнь за что-нибудь отдать, но только бы сразу и всю целиком... а вот обычное дело, которое не вы одна только способны сделать, да целую цепь таких дел, да еще весело, с усилием радостным, да и не только пассивно "отдать себя", а еще с праведной надеждой и "себе взять" что-то нужное -- вот это, пожалуй, не так-то просто, как сразу кажется. Нет, милая Мариэтта... впрочем, не слишком ли вы молоды, чтобы понять меня теперь? Может быть, вам нужно сейчас именно то, что вы переживаете, "мое" -- как отвлеченный, неясный образ, "я" -- как далекая, едва мелькнувшая и ушедшая "поэтесса" Гиппиус? Нужны как раз и длинные ваши письма к полуизвестному существу, и мои редкие ответы, и все ваши туманные и острые мечты, в которых нет места для иначе прекрасной и страшной действительности. "Костер" прекрасен в вашем воображении, а нужно ли вам знать, как он реализуется? Нет. Потому что в реальности около него, кроме того, что описано, есть грязная дорога, у мальчишки-подпаска, может быть, нос сопливый... Простите ли вы это за костер? Нет. Вам он милее пока на бумаге, на страницах книги, где его нежгущая красота ничем не омрачается. И я могу быть легко любимой издали, -- вы издали вольны делать из меня что угодно. Ну да, это все для вас, я верю, что это вам нужно, и я такая вам нужна... а мне вы нужны ли с этим -- только с этим? Тут вопрос. И еще вопрос -- не следовало ли бы стремиться вам и желать не только радоваться своей нужде во мне, но и сделаться самой нужной мне! Как мне кажется, -- такая обоюдность одна и была бы желанной.
И опять -- я ничего не хочу от вас и ничего не указываю вам, -- я только показываю.
Не огорчайтесь этим письмом и не сетуйте, если я слишком перегибаю лук. Иногда от этого дело яснее. А теперь я кончу, а то совсем наговорю чего-нибудь лишнего. Нет, взгляните просто, со стороны: благодаря "внешним обстоятельствам", которые обыкновенно "непреоборимы" и которые побеждаются нами лишь на то крошечное мгновенье, когда мы успеваем "отдать всю жизнь'' другому, "умереть", "кинуться в бездну" и т.д. -- благодаря этим внешним "обстоятельствам" вы живете в Москве, а потому очень реально можете ходить с Булг<аковым>15 ко всенощной, рассуждать с Новоселовым и т.д. А костер... он прекрасен, но он далек "по врешним обстоятельствам". Конечно, если бы не они... Только они? Не позволительно ли усомниться, если так, в самой силе желаний?
Через 10 дней мы уезжаем заграницу -- пока в Германию. Право, мне это кажется совсем недалеко. Напишите мне поскорее, еще сюда. Да и я еще отсюда успею ответить, скажу точный адрес. И еще раз -- не сердитесь. Если я резка -- значит, не равнодушна.
Ваша Зин. Гиппиус.