1
На моем столе 36 книжек стихов. И все они -- стихи последних лет. Русская пореволюционная поэзия. И не эмигрантская. Лишь 4--5 здешних поэтов, из самых юных, остальные -- или вполне "эсесерцы", старые и молодые, или "переходники": книги их помечены "Берлин -- Москва", а сами они -- одной ногой здесь, другой там, пока не утвердятся обеими -- там.
Новых книг новых поэтов не сорок, конечно, а сорок сороков, но с меня довольно и этих. Чтобы проследить общую линию современной русской поэзии, мне даже из этих не надо брать непременно всех (что и невозможно): мне нужны самые характерные.
А все-таки будем терпеливы, попробуем разобраться не спеша.
Вот поэты "старые", безвыездно находящиеся в России. Мандельштам, Кузмин... ценности в прошлом известные. Мандельштам, и раньше тяжеловатый -- в последних книгах отяжелел непомерно, стал особенно условным, далеким. Рим, Геликон, Перикл, опять Геликон... Мимолетное напоминание вдруг, что поэт -- "в черном бархате советской ночи, в бархате всемирной пустоты...". Не очень мягок, должно быть, этот бархат, потому что прорываются такие строчки:
Я от жизни смертельно устал,
Ничего из нее не приемлю...
Нежный Кузмин -- с привычными Симонетами, трубочистами, пастушками. Хотя и привычные -- но именно в Кузмине, в звуке его голоса, особенно ясна придушенность. Даже не знай мы, что есть у него другие песни -- мы бы поняли, в каком он узле:
Связал меня узел,
Напало бессилье...