Где кожа так душно пахнет,
Как дорожки Летнего сада,
Червонной вервеной листьев,
В холодеющем ветре поэм
Осенних поэм,
Елена!
Действительно, если медведи и холодеющие ветры вервен все, что он имеет сказать, -- какой смысл петь их в Берлине? Никто и в Москве на это "слово" не посягнет.
От Оцупа -- довольно грамотного и не без способностей, -- через "голубые пурпуры" примитивного Фастовича (не цитирую, жалея места) до нечленораздельных сонетов графомана Дукельского -- все это одна линия. Дукельский, конечно, недоразумение; читать его взбухшую книгу не будут и там, куда он ее направляет (недаром позаботился, чтобы орфография была законная). Но писать по сонету в день, как пишет здесь, Дукельский может и там вполне невозбранно.
Есть еще группа совсем молодых и не переходных, а совсем здешних поэтов. Несмотря на невыразимо тяжкие условия физического труда, в которых они живут, они все-таки ухитряются пробовать свой голос. Живую душу сохранили, и у некоторых есть строки прелестной свежести, а подчас и новой глубины. Но голоса еще неуверенные, жизнь страшна и тяжела, -- как сказать, что выйдет из каждого? В стороне -- книжка Вл. Сирина: он старше, много печатался, дарование малояркое. Действительно, его
замирающий напев