от натужных "новых" воплей Андреева, от "стихий" Городецкого да Иванова. Скуксились, морщей пошли "прекрасные" нагие отроки Сологуба, и никого уже не соблазнят их, с часу на час дряхлеющие тела. Тайги, шаманы, мифы и Суламифи, жертвенные девы, ненатуральные ремизовские черти, вплоть до загадочно-глупых героев Андреева, "вокруг измученного сердца" которых "все "крепко сжимаются каменные объятия призрачного чудовища" {"Земля", стр. 44.}, это жалобно и внезапно постарело, сникло, запало; и постарело неестественно, -- уж слишком скоро. В эту репку еще совсем недавно читатель запускал зубы с удовольствием, такая репка была свеженькая... А теперь -- что с ней, вялой и грязной, надоевшей, делать?
Старость четвертого сборника -- "Новое Слово" -- не прекрасна; бездарная старость; но она натуральна, а потому не страшна и не отвратительна. Рассказ Гарина... Ну, что ж пусть себе. Айхенвальд собрался, наконец, написать о литературном творчестве Льва Толстого... Да пусть себе пишет. Вот там, где безобидная старушка цветной бантик старается себе приколоть -- там уж хуже. Сцены из жизни героев японской войны... лучше бы не было в "Новом Слове" этого безграмотного безумства.
Зато в "Новом Слове" есть страницы истинной, живой красоты и прелести. Старое, но вечное и простое как сама жизнь. У подданных Рюбецаля, во всех трех сборниках, нет ни единого вздоха, который был бы вполовину так пленителен, как строки смешных "обыкновенных" чеховских "Писем из Сибири". О, конечно, это не "новое слово!" Но это то, чему веришь, что было и есть. Милым, человечьим, -- человечьим и Божьим, -- веет от этих ясных страниц. И тайга тут воистину живая, а не бумажная декорация из театра Мейерхольда; и каждый поклон родным -- улыбается.
"Мещанство и косность!" -- пыхтя и коптя воскликнули бы "Факелы". Ну, нет, извините, господа: вашему аристократизму далеко до этого мещанства! И лучше быть святым, прекрасным и живым "мещанином" вроде Чехова, чем одряхлевшей собачонкой из репы в царстве Рюбецаля.
Можно бы привести много образчиков факельного и земляного "искусства" -- того "оружия", которым эти воины борются против "косности и мещанства". Одни провинциальные перлы короля -- Л. Андреева -- чего стоят! Но пусть читатели сами потрудятся, -- если захотят, если одолеют это длинное, скучное лепетанье. Да, завяла репка. Сезон прошел...
Будем справедливы -- изданы все три первые сборника очень хорошо. Что ж, и за это спасибо. Если не читать -- то посмотреть на них можно не без приятности, особенно на "Землю".
"Новое Слово" -- не вышло. Смотреть на него нельзя. Вырвать из книги "Письма", приобщить их к полному собранию сочинений Чехова -- а остальное... остальное все равно куда. Можно отдать в парижскую русскую библиотеку. Там только хороших книг нет, а то есть всякие. Эмигранты любят читать. Все сгложут с благодарностью.
ПРИМЕЧАНИЯ
Весы. 1908. No 2 (под псевдонимом Антон Крайний).
С. 285....Андреевская "Тьма". Вот уж ее встретили! -- Рассказ Л. Н. Андреева "Тьма" (альманах издательства "Шиповник". 1907. Кн. 3) вызвал острые споры. Похвальные отзывы опубликовали многие, в том числе А. Г. Горнфельд, Г. Полонский, H. M. Минский, А. А. Блок ("в этой вещи вы превзошли самого себя... "Тьма" является самым гениальным из ваших произведений") и другие. Рассказ посчитали ущербным идейно и художественно В. В. Боровский, А. В. Луначарский, А. В. Амфитеатров, Р. В. Иванов-Разумник, Ю. И. Айхенвальд, Л. Н. Толстой, М. Горький (по его мнению, "Тьма" -- "отвратительная и грязная вещь"; эта грубая оценка стала одной из причин разрыва дружбы двух писателей).