Но тот опять замахал руками и забегал. Когда остановился перед Сменцевым, мучнистое лицо залоснилось. И, видимо, нашло на владыку борение. Сообразил, что если женится Сменцев, — кое-какие вещи от него уплывают безвозвратно, а ведь он — черт его разберет — метил что-то высоко. С другой же стороны — этот самый Роман, его ученик отчасти, который презрительно, как его учитель, относился к бабью и лишь случайно еще не монах (скольких робких, мягких, менее способных постриг Евтихий!), этот Роман… женится. Смутная политика боролась в сердце владыки с кровным, ясным убеждением. И — надо отдать ему справедливость — убеждение победило.
— Да вы знаете ли, куда идете? — визжал Евтихий. Голос у него, особенно в минуты волнения, был высокий. — Не знаете? Не знаете, что такое брак? Я вам скажу. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Ну падение, ну это я еще могу понять, — с неожиданной снисходительностью прибавил он. — Падение, всякое, наедине или с женщиной, — блуд мгновенный, грех случайный. Слабый человек может подвергнуться… Но пав, — он кается, он жаждет восстать и может восстать… А…
— Владыка, — вдруг твердо и серьезно прервал его Сменцев, так твердо, что Евтихий невольно сократился. — Вы напрасно мне все это говорите. Я с вами во всем совершенно согласен… исключаю некоторые крайности мнений. По существу же держусь ваших взглядов.
— Не понимаю, — недоуменно произнес Евтихий и сел. — Женитесь однако. Приспичило, что ли?
Роман Иванович скромно, по-прежнему твердо, с достоинством сказал:
— Я — девственник, владыка. И надеюсь до конца пребыть им. Я не имел даже падений. Каковы взгляды, такова и жизнь.
Владыка молчал, все в недоумении. О девственности Романа Ивановича уже говорено было в старые времена не раз, и владыка этой девственности верил.
— Зачем, почему, какие соображения заставляют меня обвенчаться с девушкой, которая меня не любит и к которой я не имею ни малейшего ни телесного, ни духовного влечения, — этого я вам, владыка святый, не скажу. Одно: соображения свойства даже не личного, в узком смысле. Зная вашу проницательность, уверен, что вы не усомнитесь в правдивости моей. А дабы вы, владыка, услышав о деле стороною, не составили себе превратного мнения, я поспешил к вам заранее. Слишком дорого мне расположение ваше.
«Ой, врешь! Ой, путаешь»! — явственно сказали пронзительные очи владыки, но сам он ничего не сказал.
— Названная невеста моя — Юлитта Двоекурова, внучка графини, — как ни в чем не бывало продолжал Сменцев.