Евтихий оживился, поднял голову.
— Это что с юродом целовалась?
— Она.
Какие у Романа «соображения», Евтихий себе не уяснял, однако почувствовал, что, может, и не врет он, может, и есть какие-нибудь «соображения». И что он задумал? Через юрода…? Через графиню…? Что бы ни задумал — промахнется, видимо. Тем лучше.
— Падешь, — сокрушенно и как бы про себя сказал владыка. — Силы много на себя напускаешь.
Но Роман Иванович только улыбнулся.
— Не напускаю, владыка святый. Мне мои силы известны.
— Это что княгиню-то Алинку отшил? — строго взглянув, молвил преосвященный. — Одно череп лошадиный, а тут девчонка вида соблазнительного. Ладно. Знаем мы вас, молодых кобелей.
Сменцев засмеялся ему в лицо и произнес нагло:
— Кого знаете, а кого, видно, и нет. Не всякий кобель кобелю брат. Вот мы, владыка, с вами одной масти.