Евтихий не знал, как это принять: дерзость или комплимент? Было похоже и на то и на другое.
А Роман Иваныч уже изменил и лицо и тон, прибавил почтительнейше:
— С вашей поддержкой, с вашими советами, преосвященный владыка, я твердо надеюсь устоять. Путь мой прям, и Господь да поможет мне не сойти с него.
— Аминь. Да… Так, так, значит. Будем уповать. Соображения ваши, конечно, ваше личное дело, я и не вхожу. Удивительно, какие соображения могут подвигнуть на столь несвойственный поступок… но умолкаю. Ваше, ваше дело. Я всегда готов, коли понадоблюсь, направить… Брак, значит, не брак?
— Не брак.
— И пусть с юродом целуется?
— Чем больше, тем лучше, — подмигнул Сменцев.
Евтихий захохотал. Ему показалось, что он что-то начинает понимать.
— Да ведь юроду этому от утра до вечера всего и времени. Ой, не промахнись, Роман Иванович.
— Другие будут, — небрежно и нарочито загадочно промолвил Сменцев, пожимая плечами.