Роман Иванович дружелюбно беседовал с Наташей. Опять о Флорентии, кажется. О Пчелином, о сектантах.
— Роман Иванович, — начал Михаил решительно. — Вы правы, листки не к спеху. Вы оставьте мне тут готовые и весь материал. Подумаю, поговорю, посоветуюсь, как и что. Связь мы во всяком случае сохраним, она очень ценна. Может, еще кто из ваших приедет. Будут у меня подходящие люди, придется, спосылаю.
— Очень рад, — спокойно сказал Сменцев. — Брошюрки вам оставлю, по экземпляру, с отметками. О положении дел вы будете иметь все сведения, самые подробные. Да я еще остаюсь теперь дней десять, успеем сговориться.
— Вы ничего не пьете, — сказала Наташа. — А у нас только вино; чаю нет, возня.
Роман Иванович налил себе полстакана белого и, улыбаясь, выпил.
— За наш союз… или соглашение, или блок, или просто за общие надежды наши… Как хотите. А вы что же, Наталия Филипповна?
Наташа поднесла свой стакан к губам, но сказала несмело:
— Я… я-то какая же союзница? У меня лично все вопросы не решены.
— Ну, это гордыня, — чуть-чуть насмешливо произнес Роман Иванович. — У кого же они так-таки все и решены?
— Зачем все. Но есть некоторые, и, не решив их, нельзя… — настаивала Наташа.