— Ну, пустое. Рад, что вы пришли в себя. Довольно вина, — прибавил он, улыбаясь, отодвигая бокал, за которым она потянулась. — Я хочу вас в трезвом рассудке и здравой памяти. Скушайте лучше еще персик, они славные.
Литта рассмеялась.
— Какой заботливый! Ну, о чем же мы будем говорить?
Ей было тепло и весело, хотелось ни о чем, ни о чем не думать, забыть хоть ненадолго, отдых дать голове; она такая странная, пустая. Ведь можно же, — ненадолго?
— Вы не барышня, вы просто девочка веселая и милая, Литта, — произнес Роман Иванович, любуясь нежно-розовыми пятнами, окрасившими ее бледное личико. — Такой и оставайтесь, смелой и веселой. Все будет хорошо.
Точно подслушал он любимые ее слова. Так часто она твердила себе: «все будет хорошо», и горячим теплом веры обливало ее от них.
— Какой вы… добрый, — сказала она и подняла на него светло-синие доверчивые глаза. — Я не знала. Я думала…
— Ну, об этом мы потом, после. А сперва — поглядите, что я вам принес. Видите? Вот ваш новый паспорт, отдельный. Иулитта Сменцева, жена… и т. д. Во всякое время, в Москве, где хотите, можете получить заграничный. Это ваша свобода. А вот дополнение к ней: банковая чековая книжка, — сорок тысяч. Остальные не реализованы, и через некоторое время…
— Потом, потом, я понимаю, довольно! — перебила его Литта, раскрасневшись. — Ах, Боже мой, да я еще не верю… Неужели вправду? И когда захочу…
— Когда захотите.