— К чаю звонят внизу, Катерина Павловна опять сердиться будет, что никого нет. Роман, ты идешь? И вы идите, сестричка. Успокойтесь немного и сойдите. Хорошо?
Он все еще держал ее руку.
— О Ржевском мы лучше потом поговорим. И о том, что вы меня просили нынче, я, пожалуй, расскажу вам после, как сумею. Ржевский — ведь он хороший, мы все вместе будем в одной работе. Правда, как вы думаете? И старика этого, вашего друга, Дидима, я тоже хочу повидать. Не знаю его, а что-то он мне нравится…
Литта вздохнула, глубоко, точно ребенок после плача. Чуть-чуть улыбнулась. Роман Иванович тоже стоял около нее, серьезный, без усмешки.
— Право, я не знал, что вы так огорчитесь. Ну, авось, придумаем…
Она подняла глаза. Нет, он добрый. И умный. Отчего она ему так не доверяет? Сергей же с ним. И Флорентий. Насколько она могла понять, хочет он того же, чего хотят Дидусь и Михаил, делает то, что они бы хотели делать… Откуда неприязнь к этому сдержанному, твердому человеку? Никого нет около нее. А одна она не справится, вот просто с обстоятельствами личной своей жизни не справиться ей.
Флоризель поцеловал руку Литты и ушел.
— Что ж, — сказала Литта тихонько и опять вздохнула. — Пойдемте и мы. Еще подумаю. Мне стыдно, это все мои дела глупые, вы ими занимаетесь. Не пускают барышню к тайному жениху, — как важно! Ну и не пускают. Пойдемте же вниз.
Она было усмехнулась, но Сменцев глядел на нее очень серьезно и не двигался с места.
— Юлитта Николаевна, — произнес он наконец, не спуская с нее глаз. Эти глаза, черные, без блеска, опять немного испугали ее. — Послушайте. Мне пришла в голову одна мысль…