— Я пользуюсь. Я и в школе, и…
Он подвинулся ближе вместе со стулом.
— Таинственно со многими тоже разговаривал нынче. Человек сорок есть, наверняка пойдут.
— Мало.
— Знаю, что мало. Да ведь без малого зерна дерева не вырастить. Ну, еще десяток наберется.
— Нет, мало. И чего вы-то, отец дьякон, торопитесь рясу скинуть?
— Эта ряса ихняя, все равно, сейчас — обман. А истинную я не сниму. Коли же бояться — чего мне бояться? Един аки перст.
Роман Иванович решительно нахмурился. Уже не впервые заводил дьякон этот разговор. Хотелось «объявиться», то есть легализовать общину, которая как бы начинала образовываться среди крестьян села Заречного; были мужики из окрестных деревень, все больше ученики хуторской вечерней школы. Дьякон вел линию, с самого начала ему указанную, и теперь искренно не понимал, чего медлить. Но никакая «объявленная» община не входила сейчас в планы Сменцева.
Дьякон кашлянул и опять заговорил:
— Роман Иваныч, а позвольте спросить, как относиться к слухам среди наших? Говорят, будто есть на примете епископ из господствующей. Что пойдет, мол, в наше согласие и у нас иереев будет ставить. Таким образом, если кто усомняется насчет священства…