Опять не кончил, замялся. От неожиданности встречи или от чего другого, но еще не успел разойтись. Сменцев подождал, помолчал.
— Ну что, как у вас? — спросил совсем серьезно.
— Понемножку. Слава Богу. Что ж, сами знаете, летнее было время. Занятия правильные не шли. Флорентий Власыч в отлучке. Так все.
— Пустое, я не про занятия. Лето — летом, а вы что-нибудь же делали? Или между собой не собирались?
— Ну, как же нет… Флорентий Власыч знает. Все своим чередом.
Помолчал, помигал белесыми ресницами и вдруг прибавил:
— Роман Иванович, а когда же нам объявление будет? Благословясь бы, право. А то многие из наших скучают уж. И мне, признаться, надоело.
— Не понимаю, что именно вам надоело. Погодите. Отец Симеоний как?
— По-прежнему сидит у себя за рекой, на огородах. Работника второго на ваши, на школьные денежки принанял. Благодушничает. Разве он во что вникает? Он о школе-то и позабыл.
— На то и рассчитывали, — резко сказал Сменцев. — Этим и надо пользоваться.