— Ну-ну, тише. Так вот, шушукаются, что, мол, не тайный ли царский доверенный… Да. За правдой следит, как на Руси правду отыскивают. Помогать послан. Втихомолку, потому везде враги, кругом окружили, так надобен один верный человек, чтобы дело праведное в глубокой тайности пока вел… А? Чего? Врут, небось?
Флорентий даже онемел на минуту. Потом опомнился. Сдержался.
— Дьякон, дьякон, и тебе не стыдно! И не глуп ты после этого? Извини меня. И что у тебя в голове делается? Нет, надо с тобой серьезно поговорить. Не о Романе Ивановиче, — о нем оставь, — о тебе, да о деле поговорим при случае. Иди-ка теперь с Богом.
— Да я, Флорентий Власыч, слух только… Надо ж знать, чего болтают. И не худое что…
— Не худое! Ладно, ладно, прощай.
В горницу Флорентий вернулся задумчивый. Сменцев уже прошел за перегородку, где против кровати Флорентия на широком, старом турецком диване была приготовлена постель.
— Ты уж ложишься, Роман?
— Да, меня порядком растрясло, дорога плоха. А ты чего кислый какой?
— Нет, так…
Флорентий махнул рукой.