Он имел одно виденье
Непостижное уму...
Отсюда главное и начинается. Дальше я уж читал громко. Вслух, сам для себя, в каждом слове какие-то волшебные огни синие вспыхивали, непостижные уму. Я даже забыл, что лишь читаю про рыцаря, и когда дошел до самого последнего волшебства, -- уж этот рыцарь был я: "Lumen coeli! Sancta Rosa!" {Свет небес! Святая роза! (лат.).} и дальше почти не мог читать. Sancta Rosa! Lumen coeli! Да, да, сами слова такие -- меч, другого не надо. Меч поражающий.
Я остановился и странно успокоился. Мне сделалось хорошо, просто, чуть-чуть грустно. У каждого человека, наверно, есть какая-нибудь одна тайна. Пусть будет и у меня тайна.
Поправил в камине дрова, -- они ярко вспыхнули, -- собрался опять поуютнее устроиться в кресле. И вдруг -- точно в передней позвонили. Точно едва тронули звонок, так тихо. Я прислушался. Ничего. Но звонили, наверно! Надо посмотреть. Побежал в переднюю, зажег огонь, отворил дверь.
Синий шарф Наталии Павловны весь был в снегу, снег таял, капли блестели.
-- Мамы нет дома... -- сказал я.
-- Знаю. Так и думала. Так и боялась. Но вы дома, Сережа... Вы дома...
Я увидел, что она ужасно бледная и, может быть, сама не знает, что говорит.
-- У меня здесь камин, вот здесь. Снег можно стряхнуть. Потом сейчас высохнет. А если что-нибудь случилось, так это ничего...