Всякий раз, как мне приходилось писать об очередной книжке "Совр. Зап.", я стремился, прежде всего, найти ее цельность, открыть ее лик, -- в соответствии с общим ликом журнала. Но к данной, 31-й книге, слишком трудно подойти с такой точки зрения, и привычную мою задачу я, на этот раз, оставляю в стороне. Книга состоит из ряда интересных статей интересных писателей; отмечу те, которые мне кажутся наиболее значительными.

Книжка толстая; один сухой перечень статей занял бы не мало места. Да и к чему он? Я позволяю себе свободный выбор, руководствуясь только вот этой значительностью (на мой взгляд) статьи, или темы, или писателя.

Впрочем, о некоторых произведениях в художественном отделе можно не говорить еще по той причине, что они здесь представлены в кусках: это "продолжения" вещей, давно начатых; об иных уже были отзывы -- и будут после окончания.

Не "продолжение" -- только посмертный рассказ Юшкевича "Семь дней" и отчасти "Заговор" Алданова. Отчасти -- потому, что и "Заговор" -- отрывок из романа. О рассказе Юшкевича, да еще посмертном, трудно говорить. Все знают, что это был писатель живого, изобразительного таланта, особенно в той области, которую он себе избрал: быт и психология русского еврейства. В данном рассказе он из этой области выходит. "Семь дней" -- история головокружительной "голубой" (или полуголубой) любви пожилого профессора и юной девушки. Через неделю она, простудившись, умирает, профессор застреливается. В рассказе, местами, чувствуется какая-то подземная глубина; но есть в нем, кое-где, и черточки безвкусия... О Юшкевиче теперь следовало бы написать в целом, -- кто-нибудь, конечно, и напишет.

Что касается Алданова -- не скрою, он для меня, как критика, -- вечное искушение. При всяком появлении отрывка из его романо-исторической хроники (а при появлении целого романа особенно), я ощущаю потребность написать, наконец, о нем не рецензию, а настоящую, пространную статью. О нем -- в полноте, т. е. о том единстве писателя со своими произведениями, которое и делает произведения -- "единственными". Вышел "Чертов Мост"; статья об этом романе, в связи с предыдущими, была у меня почти готова; если осталась недоконченной, то лишь по "независящим" от меня, как критика, не обстоятельствам, а соображениям. Я все еще утешаюсь, что отложенное -- не потеряно, а пока хочу отметить несомненное поступательное движение Алданова. Он сохраняет все присущие ему свойства, -- что необходимо для сохранения своего, единственного, писательского лика, -- но самая материя его произведений меняется, делается плотнее, тяжелее, ярче, -- как-то несомненнее. На отрывке "Заговор" это очень видно. Тема -- убийство Павла I -- по многим причинам особенно трудная тема. Однако Алданов сумел с ней отлично справиться, -- вышло у него и по-своему, и по-новому.

В художественном отделе "С. З." я остановлюсь еще только на стихах, вернее -- на двух молодых поэтах: Г. Иванове и А. Ладинском.

Я их никак не сравниваю: сравнивать поэтов вообще не следует, и нельзя. Если каких-нибудь оказывается можно, -- это значит, что о них вовсе не стоит говорить: просто они не существуют.

Г. Иванов и Ладинский -- существуют, каждый своим особым существованием. По времени -- Г. Иванов существует уже давно, Ладинский -- менее давно. Здесь мои параллели прекращаются, я говорю о каждом отдельно, по старшинству только начинаю.

У Г. Иванова как в более удачном стихотворении, так и в менее, всегда есть нечто, заставляющее его узнавать: во-первых -- особенная, тонкая струйка ритма, с неопределимыми прерывами; во-вторых -- вполне бессознательная глубина, которая, может быть в связи с этим особым свойством ритма, дает его строчкам неясно-пленительную прелесть. Получается странная вещь: не изысканная простота, а "простая изысканность". Оттого Г. Иванов с правом не боится слов, которые принято считать "банальными".

Не было измены. Только тишина.