Почему эти слова, если в них есть доля объективной правды, Вишняк относит исключительно к Милюкову? Ведь очень вероятно, с точки зрения самого Вишняка, что "будущий историк" увидит и в его возражениях, в собственных перегруппировках и освещении фактов, нечто "из истории и философии участия в революции с.-ровской партии".
Как уже упоминалось -- по существу, я в спор не вхожу, беру его лишь со стороны внешнелогической. От себя прибавлю одно: мне кажется, что активное участие в событиях, нахождение внутри них, действительно затрудняет объективный, чисто исторический, их пересказ. Это не значит, что участник не должен стремиться к максимуму объективности. Напротив. И лишь в таком виде, т. е. при известном максимуме объективности и при неизбежном, все-таки, элементе индивидуального, -- "история", написанная участником, имеет для нас, -- а для будущего летописца сугубую, -- ценность.
Что же касается просто фактов и восстановления их связи, тут, вероятно, пригодятся и сырые материалы, в которых сейчас мы не разберемся. Какая-нибудь современная запись обывателя, случайно попавшего в счастливое для наблюдающего положение, -- и она может послужить впоследствии как фактический материал. У наблюдателя, -- не участника, -- поле зрения естественно шире, а потому и связь фактов иногда для него яснее.
Я не мог не остановиться несколько дольше на любопытнейшей критической статье Вишняка; и теперь принужден только упомянуть о некоторых статьях и заметках в библиографическом отделе, достойных, однако, внимания.
Таковы -- обстоятельное исследование Ю. Сазоновой "Режиссер и театр", заметки Бицилли и его же статья "Два лика евразийства".
Если к тридцать первой книге нашего зарубежного "толстого" журнала мы подойдем с непременным требованием какого-то "единства" -- мы не назовем ее одной из самых удачных. Но в смысле прекрасного материала, -- отдельных произведений отдельных писателей, -- журнал остается равен себе.
КОММЕНТАРИИ
Впервые: Последние Новости. Париж, 1927. 19 мая. No 2248. С. 2.
"Заговор" -- в журнале напечатано окончание романа М. А. Алданова, входящего в тетралогию "Мыслитель".
"Чертов Мост" -- отдельное издание романа Алданова вышло в Берлине в 1925 г. В упомянутой неоконченной статье Гиппиус о книге "Чертов мост" (опубликована 28 марта 1957 г. в газете "Русская Мысль") говорится: "Алданов -- несомненный художник. И по письму довольно своеобычный. Среди русских романистов он во многих отношениях стоит особняком. Я не знаю ни у кого такой сдержанности, такого чувства внутренней меры -- даже в самых поэтических местах. Порою эта новая для нас европейская сдержанность кажется сухостью -- и несправедливо. Но порой она и действительно срывается в рассказ автора о чем-нибудь, от себя; и он, рассказывая -- уже не показывает. И эти срывы -- как редкие пятна. В общем же выдержанному тонкому стилю романа вполне соответствует его метафизика".