Эта задача легче исполнима, чем думают (благодаря многим, здесь неизвестным фактам) при трех, равно необходимых, условиях:
1) внешний толчок, т. е. движение вооруженной силы непременно с укрепленным тылом;
2) лозунги и приемы крайне демократические и революционные;
3) методы вооруженной борьбы, измененные по сравнению с приемами регулярной войны.
Свержение центральной власти одним внутренним, чисто повстанческим движением -- нам кажется делом абсолютно неосуществимым, не реальным. Не реальным (помимо разных причин, как: пространства России, невозможность единства действий и т. д.) -- хотя бы уже потому, что не может повстанец с рогатиной, или даже с винтовкой, взять крепость, снабженную тяжелой артиллерией.
Внутреннее восстание совершенно необходимо, и оно готово. Но восстающим нужно на что-нибудь опираться. Населению нужна поддержка. И те, кто диктуют отсюда внутренние "восстания", только внутренние, должны помнить, что они берут на себя бесплодно пролитую кровь еще нескольких тысяч русского народа.
Восстание готово, говорим мы, поддержка населения обеспечена... если оно будет верить тем, идущим извне. Когда-то, на юге, и Деникина встречали восторженно. Верили в кредит. Но теперь кредит кончен. Поэтому теперь для всякой идущей освободительной силы не только нужны крайние демократические лозунги, -- нужна действительно демократическая душа, дух. Недоверие народа очень глубоко и неожиданно разносторонне. Оно абсолютно по отношению к старым генералам; но я по совести не знаю, что было бы, если бы вместо генерала (позволим себе мгновенную игру воображения) на коней сели какой-нибудь эсер и ка-де, из видных, но не слишком известных. Если бы народ интуитивно понял бы, что это те, кто долгие годы звал к отказу от помощи ему, кто прикрыто или открыто спорил о "великой" России, протестовал против войны поляков с большевиками и против "отторжения" от большевиков Бессарабии, кто не понимает, что Россия, великая или малая, может начать строиться только из центра, ибо это будет н о вая Россия, -- он, народ, пожалуй, решил бы, что и эти "спасители" -- не его, народная, поддержка, ибо они не достаточно демократичны.
Это было бы, конечно, жаль. Но я говорю лишь желая показать глубину и широту народного недоверия. Слишком хорошо я знаю, что никогда ни один член парижской учредилки на коня не сядет и в том вооруженном движении, на которое могло бы опереться русское восстание, -- участия не примет.
Пора понять: народ хочет именно "демократической" России, хотя чаяния свои этим словом и не называет (ведь не называет же он себя "демосом"). Поэтому нисколько не смущало нас такое по видимости абсурдное положение: народ за советы, но против коммуны. Это нередко говорят и сами большевики. Они стараются повернуть это в свою сторону, конечно: "Все крестьянство за Советы! Необходимо лишь усилить коммунистическую пропаганду!" Но мы-то отлично понимаем, в чем дело. Мы знали, что в понятии народном только свои "советы" есть охрана своей земли и воли. Переведите на иностранный язык, не забыв прибавить определенное отрицание коммунизма, -- вот и выйдет самый настоящий "демократизм". (О подробностях и оттенках нечего спорить, мы намечаем лишь главную линию.) И уж конечно, в этом желании "советов" нет ничего утешительного для большевиков. На первом же таком "своем совете" -- их было бы постановлено уничтожить.
Россия, -- ни ее низы, ни верхи, -- не изжила февральской революции. Революция эта была насильственно задушена чуть не при рождении. Кто видел Россию в первые февральско-мартовские дни, тот помнит ее небывалое, волшебное единство. Провеял дух не только свободы, равенства, но и братства. Мечты не сбываются в полноте никогда, но если грубо толкнуть назад с первой ступени воплощения, -- мечта становится неотступнее, неизбежнее, безумнее. Россия, какими бы извилистыми путями ни вела ее история, все равно вернется к своей подлинной революции, к своей Свободе для Равенства с надеждой на Братство.