Internationale *
* Мир изменится до основания,
Мы были ничем -- мы станем всем...
Интернационал (фр.).
Мы узнали, наконец, что думают 33 русских эмигранта о русских делах вообще, об "интервенции" в частности. Надо сказать правду: если б давно, годами, каждый из них не твердил того же, в одиночку, мы бы не скоро разобрались в "резолюции", которую они преподнесли удивленным народам. Кстати, и от суконного языка ее, старого, как времена Николая, подполья и керенщины, нас отучил новый язык большевистских декретов, -- язык собачий. И еще вопрос, какой по нынешним временам действительнее: новый собачий -- или старый суконный. В новом все, по крайней мере, определено, ясно: так и так, и "больше никаких гвоздей".
Но мы охотно прощаем суконный язык: иначе говорить наши старые политики не умеют. Кто знает, в чем дело -- разберется. И даже поймет, что все эти "постольку-поскольку", все размягченные поговорки Милюкова насчет "той, а не этой" интервенции, все "хотя и несмотря" -- необходимы, если добиваться "внешнего вида", соглашения. Внешний же вид необходим для иностранцев. Пришлось взять этот минимум, внешний вид -- когда убедились, что действительно соглашаться и не могут, и не хотят.
"Воля Народа" не скрывает этого. Но туда иностранцы не заглядывают. Их взоры устремлены на парижскую "учредилку". А там вполне достаточно "внешнего вида".
Для нас, для русских людей в России и смею думать, для самой России, -- в высокой степени безразлично, согласились между собой или не согласились 33 представителя старой социалистической и старой несоциалистической партии. Мы даже склонны утверждать, что они более согласны друг с другом, чем сами это думают. У них, благодаря разности политических биографий, разнствуют формы выражения мысли, обороты фраз, быть может, темп речи; но исходят они из единого и того же, точка зрения на Россию, на большевиков у них одна. Они все танцуют от печки, от которой танцовать больше нельзя, потому что ее нет.
Объясняюсь.
Они говорят: Россия, наша великая родина (собранная в великую царскими руками, -- это они не говорят, но это надо бы помнить) -- находится сейчас в большом несчастии: ее русское правительство -- плохое правительство, очень плохое. Оно довело ее до самого ужасного экономического положения, обессилило так, что хищные соседние государства (и не соседние) легко могут воспользоваться этим, в смысле отхватывания кусков или даже в смысле долголетнего экономического угнетения (колония). Захваты даже теперь уже начинаются (Бессарабия, Сахалин! Необходимо протестовать!), а что будет, когда падет большевистское, это плохое, правительство... и все-таки энергично держащее Россию в ее целостности...