Но не пойдем далее. Нам довольно и этого. Надежда Милюкова определилась. Определились для него и главные черты, главные свойства московского правительства, в ближайшем будущем (по его соображениям) законного, -- международно признанного.
При этом правительстве он и готовит себе свое место -- лояльной оппозиции. Ясно: оппозиция этого правительства не может быть, сама по себе, такой же, как "оппозиция Его Величества". Каждая "правительственная" оппозиция должна соответствовать своему правительству. Милюков работает над спешной перекраской своих строений, дабы соответствовать месту, дабы он и его партия могли вступить в свою роль, -- "критиковать и поддерживать" крайне левое (законное) правительство, как в свое время правительство Его Величества.
Очень может быть, впрочем, что Милюков надеется стать несколько ближе к этому новому, чаемому, правительству, занять положение несколько более официозное: ведь в создании романовского он не принимал участия; а теперь он взял на себя и предварительную работу, стараясь приблизить вожделенный момент узаконения Москвы. Но эти его расчеты уже частность, по существу ничего не меняющая.
"Недоуменные вопросы" всех "Рулей" по поводу "глубокого и принципиального поворота в политическом мировоззрении П. Н. Милюкова" падают сами собой: нет никакого поворота, нет перемены. Есть перекраска, но ее требует только переменившийся цвет правительства. Нет и никакой перемены тактики: это все та же тактика прирожденных оппозиционистов, всегда готовых на суровую критику и верную поддержку существующей власти.
Все легенды о милюковских переменах должны, таким образом, быть разрушены. Все инсинуации врагов, упреки, в "соглашательстве", должны пасть: это вовсе не соглашательство, это сознательное согласие (и даже стремление) занять место оппозиции полубольшевистского правительства, только что будет узаконено.
Все дело в том, найдется ли место. Найдется -- Милюков имеет неотъемлемые права на свое место. Он неизменен, как бы ни менялось все вокруг. Он утес, мимо которого бегут облака.
До сих пор объективное установление факта не позволяло мне коснуться сегодняшней милюковской надежды по существу. Она была только указана. Однако интересно: косвенным путем даже самое существо этой надежды, ее содержание, т. е. что это -- надежда на Москву, даст нам мысли о неизменности Милюкова... и его судьбы. Правда, тут мы вступаем в другую плоскость, -- психологических ассоциаций, но они любопытны.
Давно известно и утверждено, что создатель "новой тактики" до художественности лишен "такта". Назовем ли "бестактностью" странное его свойство, или иначе, -- все равно до сих пор выходило, что едва Милюков скажет "бе", как жизнь ему немедленно ответит "ме". Едва он на чем-нибудь остановится, что-нибудь произнесет, как тотчас, словно по тайному закону, окажется, что лучше бы он на этом не останавливался и этого не произносил. Не стоит перечислять всем памятных чудесных "совпадений наоборот" вроде несчастного "правого блока" перед самой революцией, немецкой ориентации перед самым поражением Германии и т. д. И теперь, в минуты сомнения, -- редкие, правда, у людей трезвого рассудка, -- тот факт, что Милюков принялся надеяться на законную Москву, очень ободряет и поддерживает нас. Он думает так, -- лишнее доказательство, что будет наоборот.
Ведь если б не было, если б (допустим на мгновенье) надежды Милюкова реально осуществились, -- это привело бы Россию не только к полной, но еще и позорной гибели. Нечего притворяться, мы это отлично знаем. На такую гибель Милюков работает, к счастью, не зная этого. И не узнает никогда, ибо работа его, к великому счастью для него и всех нас, тщетна, и останется тщетной.
А Россия, спасется или погибнет, -- погибнет: во всяком случае своими, не милюковскими путями. Не будет "законного" московского правительства из эволюционизировавших большевиков с милюковской, при нем, лояльной оппозицией. Так же не будет, как вода в Атлантическом океане никогда не будет сухой.