Ряд загадок; прямо сонное мечтанье какое-то. И подумать: все из-за того, что один старый эмигрант и несколько молодых возымели желание, -- личное, как они говорят, -- вернуться к большевикам. И не "каясь", а "по закону". Ну что ж? У нас один взгляд на действительность, у них другой. Здесь, слава Богу, всякий волен иметь взгляды, какие хочет. Обсуждать их? Зачем? Все, что можно было сказать, -- давно, тысячу раз сказано, да и ясно оно, как самое прозрачное стекло.

Мы искренно думаем, что в чужие личные дела не следует вмешиваться. И мы, конечно, не позволим себе, -- когда все уляжется, когда, одни, с повинной головой, вернутся, а другие, с поникшей, останутся, -- напомнить кому-нибудь о знаменитой эпитафии купеческой вдовы на памятнике супругу:

Говорила тебе я

Ты не ешь грибов, Илья...

А сегодняшние "споры" -- почему из них ничего не выходит? Почему даже самого спора не выходит между "П. Н." и Кусковой? Да потому, между прочим, что у этих "противников" разнствуют даже первоположения. И большинство доводов, доказательств, примеров "спорящей" Кусковой -- идет впустую. Для некоторых оппонентов П. Н. Милюкова ничего не изменилось, просто "возвратился ветер на круги свои". Был царский режим. Теперь есть большевистский режим. Сходство -- несомненное. Значит, тождественно и остальное: эмиграция, прошения, их удовлетворения, возвращение...

Между тем в "П. Н." русским языком было сказано, что бывшая Россия, царская и нынешняя, большевистская даже отношением к собственным законам разнится, "как небо от земли". А Е. Д. Кускова продолжает защищать возвращенство сопоставлениями Герцена с нынешними политиками-эмигрантами, Пешехонова с Кельсиевым и т. д. Но разве это имеет убедительность для видящего, что никакие режимы и никакие времена не совпадают до полного тождества?

Е. Д. Кускова могла бы еще спорить с г. Сухомлиным, утверждающим тождество режимов. Но, по-видимому, с ним ей спорить не о чем.

И последний вывод наш (мой и того процента эмиграции, которого учесть я не могу) таков: хорошо бы, пора бы, поставить в квазиспорах -- точку. А на возвращенстве, как на вопросе, -- крест. Ведь "вопроса"-то, пожалуй, и нету. Есть личные дела Пешехонова, есть тревожность Кусковой, а если есть "общество" молодых возвращенцев -- то мало ли какие общества учреждает неопытная "ветреная молодежь"? Их увлекла "гордая голова", может быть, слово "идея" (если не слово, какая же это, все-таки, "идея"?). Они, вот, и о большевиках еще не знают: "Мы не знаем, что найдем на родине". Опыт им необходим. Пусть Е. Д. Кускова не тревожится за членов "общества": жизнь сумеет каждого свести с облаков на землю. На какую мы не решаем; мы только ручаемся: если на большевистскую, -- то не с "гордо поднятой" головой, а с "повинной". Большевицкий "меч сечет" нередко и "повинную голову". Эта его особенность известна Е. Д. Кусковой -- но всем ли молодым возвращенцам она известна? Они как будто даже этого не знают. А жизнь учит таких, ничего не знающих, особенно сурово.

КОММЕНТАРИИ

Впервые: Последние Новости. Париж, 1926. 7 марта. No 1810. С. 2.