-- Да я ничего. Я буду.
И прибавил:
-- Я, ведь, хорошенько не знал... насчет Хеси. Мало ли! И другие про то же...
-- Костя, милый, ты совсем милый, и ты видишь, как хорошо теперь, и я не обманывал, я правду говорил: для Хеси непременно Христос воскрес, а то и для тебя, и для вас, не воскоес.-- Они поняли, и ты понял, только ты больше понял, ты, ведь, сам большой. Непременно для всех воскрес, и уж для никого.
-- Для никого -- не может он воскресать.
-- Ну да, ну да! -- обрадовался студент и положил Косте на плечо руку. -- Именно не может, а потому для всех. Ты никого не слушай, если тебе будут говорить: вот у этих одна дорога, у этих другая. У тебя, и у Хеси такой, и у меня, -- у всех нас один общий путь, царский путь к Богу... Впрочем, -- прибавил он, как бы опомнившись, -- это ты после поймешь, потом...
Он снял руку с Костиного плеча и умолк, взволнованно и задумчиво глядя на детей.
Костя уже смеялся с другими, Хеся что-то кричала, хлопала в ладоши. Веселое солнце желтило желтый каток. Солнечный воздух весь струился, дрожал и гудел пасхальными звонами.
Незаметно покинув площадку, студент медленными шагами двигался к дому, и с молодого лица не сходит улыбка.
-----