Нет, -- мы разные люди. Латинцы чужды нам, мы тоже разные, но с евреем мы еще более разные; еврейская раса, еврейская кровь, еврейский народ до такой степени особенны, так удивительны в своем собственном совершенстве, что сливать их произвольно, сейчас, с другой народностью, затирать различие -- бесцельно и недобросовестно. Еврей и я -- оба люди; палец указательный и третий на одной руке -- оба пальцы; но я не буду говорить, что они одинаковы; что один хуже, другой лучше, тоже не буду говорить, но каждому на руке моей свое место и свое дело, по его особенностям. Как пальцы эти на одной руке та в одной России должны быть рядом русские евреи русские русские.
Не замалчивать разность свою и неслиянность должны оба народа, но, утвердив ее, присматриваться к ней, наследовать ее, стараться понять в другом то, что можешь понять и не бояться непонятного.
В этом -- рост каждого народа, таков истинный национализм. Чужая женщина никогда не будет моей матерью моей, единственной; еврей никогда не будет мне так близок как может быть русский; но и чужая женщина для меня матерински свята: я знаю, она кому-нибудь мать.
Дальнейшее сближение народностей принадлежит будущему, и, конечно, нет пределов этому сближению. Но для того, чтобы оно шло и совершалось, мы должны честно, по-человечески, осознать данное, понять, что мы различны и равны все, что нет народов "хуже" и "лучше", что во всяком случае не в нашей власти судить тут, как не в нашей власти распоряжаться судьбою народов.
Нам предоставлена лишь свобода или сохранять свое достоинство, или топтать его в грязь. В "еврейском вопросе" торжествующая часть России затоптала народное достоинство свое в грязь. Но будем помнить, что не этими несчастными людьми держится и жива русская земля.
Русская мысль. 1911. No 11 (в разделе "Литература и искусство" под псевдонимом А. Крайний).