Ваня так стиснул ее в могучих объятиях, что она вскрикнула. Но вырвалась только после первого, долгого поцелуя... когда, впрочем, Ваня и сам ее больше не держал.
Остался под липами один, ошалелый от блаженства.
Степанида опять где-то вопила:
-- Ванюшка-а! Ваня-а!
Он не двинулся, -- кричи, сколько влезет, и подождешь, мол, не лопнешь! -- Сидел на скамейке, в мечтах... Потом стал опоминаться. Понемногу.
-- Да. Идти, значит, служить. В морском экипаже вообще легче. Потом эскадра... Конечно, только еще когда это все будет... А служить -- не миновать...
Глядел на свою судьбу, гадал. И все пристальнее думал о службе:
-- Хорошо. Ладно. Эскадра и прочее. Ну, а если да вдруг -- война?
Даже вслух это -- о войне -- сказал, хотя никогда раньше о войне не думал.
-- Если да вдруг, не дай Боже, -- война?