Как всякое явление в литературе, слишком новое и независимое, "Вопросы жизни", молодой журнал, издающийся с прошлого года в Петербурге, у нас тщательно и дружелюбно замалчивают.
Тут сказывается умственный консерватизм наших радикалов.
Нет сомнения, что "Вопросы жизни" -- орган прогрессивный, "красный", более яркого красного цвета, чем наши румяные или только изрумяненные, постепенно линяющие, бледно-розовые либеральные старички, которые тщетно стараются сохранить неизменимым цвет лица своего и цвет своих мыслей с блаженной памяти шестидесятых годов. Боязливым и недоверчивым взором косятся они на своего юного собрата -- не ко двору ты нам, Бог с тобой. Метафизика, мистика, религия -- все это реакцией попахивает. Нет, уж лучше мне по старинке...
И проходят мимо, несколько павшею на ноги, по все еще молодцеватою поступью, как настоящие генералы, а за генералами следует армия, удивительно приученная военной дисциплине.
А жаль, потому что новый журнал -- очень серьезное, не только литературное, по и общественное явление.
Если бы нужно было определить его двумя словами, то можно бы сделать это формулой: п_е_р_е_х_о_д о_т п_о_з_и_т_и_в_н_о_й к р_е_л_и_г_и_о_з_н_о_й о_б_щ_е_с_т_в_е_н_н_о_с_т_и.
Задача -- в высшей степени трудная. Тут прежде всего трудность теоретическая -- сопротивление всей русской и европейской общественности, которая вся насквозь в своем сознательном или бессознательном уклоне -- антирелигиозна; сопротивление всего исторического христианства, которое все насквозь антисоциально, противообщественно, а если и общественно, то в самом жалком реакционном смысле.
Еще неодолимее трудность практическая, особенно у нас, в России, где связь религии с реакцией -- не отвлеченная, а самая реальная, кровная, иногда кровавая. Говорить о ней все равно, что говорить о веревке в доме повешенного.
Чтобы разрубить этот проклятый Гордиев узел, нужны не только сильные, но и чистые руки; чтобы преодолеть этот низменный реализм, нужен высокий идеализм в самом благородном смысле этого слова; наши "идеалисты" были настоящими идеалистами, именно в этом смысле. Вероятно, злейшие враги их, от которых они претерпели столько несправедливых гонений вплоть до обычного укора в политическом отступничестве, -- согласятся, по крайней мере, в тайне совести своей, что у наших идеалистов руки были в достаточной степени чисты для этого чистого дела. И каков бы ни был успех или неуспех, уже самый почин имеет великое значение, которое рано или поздно будет оценено по достоинству. Такие усилия не могут пропасть даром.
Другое достоинство "Вопросов жизни" -- культурность. В журналистике нашей издавна повелось так, что вечные культурные ценности -- наука, философия, искусство, художественная литература -- приносятся в жертву не только вечным, но и временным злободневным политическим целям, "тактике и практике", по выражению Бакунина [Бакунин Михаил Александрович (1814--1876) -- философ, публицист, идеолог анархизма.]. Слишком строго судить за это нельзя, потому что в России от политики действительно зависит все, и тут беда не столько в том, что культурой жертвуют политике, сколько в том, что это делают с чересчур легким сердцем, без достаточного сознания, как велика и ответственна жертва. Этого греха на "Вопросах жизни" нет; для них культура не только средство, но и цель, не только орудие политики, но и самостоятельная, вечная ценность. От того, что есть, журнал стремится к тому, что должно быть, к тому, чтобы не культура служила политике, а, наоборот, культуре -- политика.