"Смерти я совершенно не могу перенести..." "...Я так относился к ней, как бы никто и ничто не должен был умереть. Как бы смерти не было".
"Самое обыкновенное, самое "всегда": и этого я не видел".
"Конечно, я ее видел: но значит я не смотрел... Не значит ли это, что и не любил?" "Вот "дурной человек во мне", дурной и страшный. В этот момент как я ненавижу себя, "как враждебен себе".
У Розанова нет "мыслей", того, что мы привыкли называть "мыслью". Каждая в нем -- непременно и пронзительное физическое ощущение. К "рассуждениям" он поэтому не способен, что и сам знает:
"Я только смеюсь и плачу. Рассуждаю ли я в собственном смысле? Никогда!"
Смерть для него была физическим "холодом" (как жизнь, любовь-жалость,-- греющим, светящим огнем).
"Больше любви, больше любви, дайте любви! Я задыхаюсь в холоде.
У, как везде холодно!"
И когда он говорит:
"Душа озябла. Страшно, когда наступает озноб души" --