это не метафора, не образ,-- где его "душа", где тело? -- но опять физическое, телесное ощущение холода,-- ощущение смерти.
Писем, о которых он так умолял, мы ему не достали. Мы знакомы были с мужем розановской мучительницы. К мужу и обратились с ходатайством. Он предупредил нас, что надежды мало. И действительно. Не отдала. Не захотела.
Я не думаю, чтобы из этого вышла большая беда. Вряд ли до больной женщины могли дойти слухи об этой, в сущности, невинной истории; а если бы и дошли? Она, вероятно, уже не приняла бы это так, как опасался Розанов.
А все же в то время очень мне было Розанова жалко.
2
В ЧУЖОМ МОНАСТЫРЕ
Я не пишу дифирамба Розанову. Не говоря о том, что --
"Никакой человек не достоин похвалы; всякий человек достоин только жалости" -- есть ли смысл хвалить (или порицать) Розанова? Есть ли хоть интерес? Ни малейшего. Важно одно: понять, проследить, определить Розанова как редчайшее явление, собственным законам подвластное и живущее в среде людской. Понять ценность этого говорящего явления, т. е. понять, что оно, такое, как есть, может дать нам или что можем мы от него взять. Но непременно такое, как есть.
"Иду! Иду! Иду! Иду!..
И где кончается мой путь -- не знаю.