Но здесь наша "музыка" -- слово эмиграции -- имеет иную значимость. За ним не только не стоит указующий с наганом, но даже не прячется вежливый "пресекающий" в кулисах, как было недавно. Русским людям впервые дано свободное слово. С него и надо начинать исследование духовной жизни эмиграции.
Перехожу к беглым примерам, исключительно ради конкретности. Общие рассуждения мало подвинут вперед наше исследование. А я не знаю, чего нам бояться хотя бы здесь, куда мы собрались не бороться друг с другом, а совместно себя же выяснять. Да и вопросы здесь не решаются, а пока лишь ставятся.
Во всяком случае, я прошу смотреть на эти конкретности лишь как на примеры, взятые для выяснения общих положений моего доклада, которые имеют значение. Примеры же, если неудачны эти, -- найдутся другие.
Ограничиться только художественной областью, конечно, нельзя. Нам следует взглянуть на всю эмигрантскую прессу в целом, наше слово обо всем. Наши журналы и газеты... не важно ли распознать лик и волю хотя бы некоторых?
Прежде всего: невольно, при взгляде на почти каждый из видных зарубежных органов, вспоминается как бы аналогичный ему в период 1905--1915 годов -- с поправкой на современность, конечно. "Руль" -- "Речь", "Современные Записки" -- "Заветы" или что-то вроде, "Возрождение" -- "Русская Воля" (в смысле позиции и содержания)... Сам по себе этот факт еще ничего не говорит. Но мера схожести очень важна. Только мера. "Руль" почти неотличим от "Речи". Зато "Последние Новости", тоже имевшие связь с "Речью", до такой степени от нее отскочили, что уже и аналогии проводить нельзя. Если измениться значит научиться, -- надо сказать, что руководитель П. Н. Милюков, хотя и поздно, многому научился. Принято упрекать в переменах Струве. Но это ошибка. Именно Струве, несмотря на внешние "поправки на современность", -- все тот же Струве предвоенных годов (с "Возрождением" я его не вполне соединяю). Кое о чем новом догадывается и группа "Современных Записок"...
Но не кажется ли иногда, что эмигрантское наше слово, и на сей раз без различия, еще не вполне научилось... свободе? Опять не утверждаю, только спрашиваю. Но вопрос серьезный. Научиться свободе -- что это значит?
Вот формула: это значит найти для себя, для всех и для каждого максимум ее меры, соответствующий времени.
А выучиться свободе -- пожалуй, главная задача, заданная эмиграции. Как же мы ее исполняем?
Мы стараемся. Только часто подходим еще к свободе со старыми навыками. Исчезли внешние преграды -- и нам неуютно. Мы боимся ступить, оглядываемся, ищем опоры и -- находим ее в привычных "принципах", "программах". Их лучше не трогать... разве сами от ветхости валятся, ну тогда починить, подправить кое-как, но чтобы ни кирпичика новенького!
Я не о политике говорю, не только о политике, Боже сохрани! Я говорю о свободе слова и мысли решительно во всех областях жизни. Разъединенность этих областей -- тоже ветхий принцип.