И так язвительно люблю...
Да, да, все равно:
Играю в карты, пью вино
С людьми живу -- и лба не хмурю,
Ведь знаю: сердце все равно
Летит в излюбленную бурю,
опять "бьется на пороге" не двойного -- расщепленного, раздробленного бытия.
Невыносимость такого бытия очень скоро сделалась бы Действительно не выносимой, не будь послан Ходасевичу "страшный" и благодетельный дар -- стихов. Порою, "сказать себя" -- это почти спасти себя.
"Обо всем в одних стихах не скажешь...", но стихами Ходасевича, если не все, то, пожалуй, многое скажешь. Он в них, прежде всего, четок; кристаллические стихи: подобно кристаллам, сложны они и ясны; ни одна линия неотъемлема, нужны все одинаково.
Для этой четкости можно найти много попутных объяснений и определений: например, верность пушкинским традициям, в связи с их поэтическим своеобразием автора. Но я смотрю не в эту сторону. Я смотрю и вижу кристаллическое начало в самом "я" поэта. Как в сказке Андерсена Кай бьется, чтобы сложить из льдинок слово "вечность" (в этом его спасенье), так нужно и Ходасевичу сложить из всего, что "Я" носит в себе, какой-то вечный кристалл. Но кристалл не складывается. И тогда: