Минутный профиль тех высот,
Где, восходя и ниспадая,
Мой дух страдает и живет.
Но пусть! И тень кристалла -- тень, все-таки, спасенья.
-----
Отчасти благодаря своей четкости, резкости прямых линий, поэзия Ходасевича не "обворожительна". Мания его "сурово стиснутых стихов" -- иного порядка. Обвораживают туманности и "несказанности" Блока. Не говорю о том, плюс или минус для поэзии "обворожительность". Да и Ходасевича с Блоком не сравниваю, не занимаюсь вопросом, кто из них больше "поэт", кто меньше (какой праздный вопрос!). Я просто отмечаю, что Блок "обворожителен", Ходасевич -- нет. Один критик сказал мне недавно: "По Ходасевичу, как по секундной стрелке, можно видеть движение времени -- от Блока -- вперед. Блок уже не современен; Блок ездит еще по железной дороге; у Ходасевича и автомобили, и те крылатые; даже крылья у них, -- разве не важно? -- у одних белые, у других черные...".
Да, это правда. Ходасевич все принадлежит сегодняшнему дню. Блок -- вчерашнему. Трагедия Блока -- не то, что менее глубока: но, при всех "несказанностях", ее "механика" как-то проще. Сложнейшая трагедия внутреннего распада и постоянная мучительная борьба с этим распадом -- воистину трагедия нашего часа.
Ходасевич современен; но как раз потому, что современен -- есть в нем и какая-то "незапамятность". И то сказать: из шестидесяти минут нашего часа не сложишь вечных кристаллов. Ходасевич, вероятно, знает (или чувствует), что к понятию "бытие" не приложимо слово "было", а только "есть". "Закрой глаза и падай, падай... в самого себя..." --
Замри -- или умри отсюда,
В давно забытое родись...