-- Да.
Маркинсонъ улыбнулся.
И они повернули назадъ къ постоялому...
А у постоялаго, между тѣмъ, какъ только Суринская ушла, дворникъ опять вернулся къ Теленьеву.
-- Вотъ, пятые сутки ѣдутъ изъ Москвы, объявилъ онъ, показывая на карету: -- сказываетъ, обратился онъ къ ямщикамъ:-- что и тамъ дороги нѣтъ. Шоссу совсѣмъ испортило.
Затѣмъ, онъ согласился съ Теленьевымъ, что при чугункѣ этого не случилось бы, и освѣдомился, правда ли, говорятъ, что отъ Питера до Москвы паромъ ѣздятъ въ одинъ день. (Вообще въ дворникѣ замѣчалась рѣдкая любознательность. Читатель вѣрно это замѣтилъ). Теленьевъ отвѣтилъ, что правда.
-- А много жь тамъ верстъ?
-- Верстъ шестьсотъ.
-- Шестьсотъ! Ишь до чего умудрились. Правду говорятъ, что нынче народъ хитрѣй чорта сталъ.
Проѣзжій попрежнему хладнокровно и терпѣливо объяснилъ, что, вопервыхъ, чорта нѣтъ, не существуетъ, что это глупый народъ только выдумалъ, а что до того касается, что на такой дорогѣ такъ скоро и удобно ѣздить -- такъ это хорошо. Въ дорогѣ ни снѣгъ ни дождь не мочутъ. И разсчетъ простой привелъ, что выгодно: денегъ больше остается, за работу раньше можно приниматься.