-- Да ужь на что лучше того, что ты есть! скомплимептировалъ дворникъ: -- ужь такого барана я а не видалъ. И все ты знаешь и все какъ по писанному говоришь, расчувствовавшись изъяснялся онъ въ любви:-- Далъ тебѣ Богъ великій разумъ.
-- Ну, ну, ты опять! упрекнулъ проѣзжій.-- Не говори этого.
Суринская сѣла въ карету а нѣкоторое еще время разговаривала съ Маркинсономъ, стоявшимъ у дверецъ... Она хотѣла пригласить его ѣхать вмѣстѣ съ ней, но мѣста не было -- ребенокъ спалъ на передней скамейкѣ и будить было нельзя, да и Маркинсонъ объявилъ, что поѣдетъ отдѣльно...
А у разговаривавшихъ около проѣзжаго послѣдовалъ, между тѣмъ, тотъ перерывъ разговора, то небольшое молчаніе, которое является всегда, послѣ долгаго разговора, признакомъ, что разговаривавшіе наболтались досыта и что теперь послѣдуетъ большая пауза... Ямщики опять засуетились около своего дѣла.
Когда, немного погодя, карета была готова опять пуститься въ путь и ямщикъ уже сидѣлъ на козлахъ, а Маркинсонъ, попрощавшись съ Суринской и обѣщавъ ѣхать вслѣдъ за ней въ Оврусовку, ушелъ въ горницы распорядиться, чтобы Таврову дали знать объ этомъ отъѣздѣ,-- проѣзжая тихо подозвала Прохора Дмитрича къ окну кареты.
-- Кто это, Прохоръ Дмитричъ? наклоняясь, освѣдомилась она, и показала глазами на Теленьева.
-- Проѣзжій, сударыня... Тоже въ Оврусовку ѣдетъ. Сынокъ управляющаго вашей маменьки.
У дамы отчего-то дрогнула бровь и передернуло складочку ея тонкихъ, ровныхъ губъ... Но она сейчасъ же совладала съ собой, еще пристальнѣе взглянула на проѣзжаго, ничего незамѣчавшаго и уже опять о чемъ-то весело шутившаго съ народомъ,-- потомъ поспѣшно выпрямилась, кивнула прощально Прохору Дмитричу и подняла стекло у кареты.
Черезъ минуту у постоялаго осталась только прежняя компанія.
Меду выпили, принесеннаго хозяйкою... Еще посмѣялись... Маркинсонъ присталъ, тоже разговорился и познакомился съ Теленьевымъ, а потомъ, узнавъ, что тотъ ѣдетъ въ Оврусовку, даже уговорился вмѣстѣ ѣхать, послѣ того какъ призванный кузнецъ объявилъ, что тарантасъ все еще не готовъ, да и трудно ожидать, чтобы ранѣе утра было все исправлено.