-- Гдѣ Джонъ?-- тревожно озираясь, спросила, переводя духъ, больная.-- Эми, гдѣ отецъ?.. Умоляю васъ, Сидней! Забудьте все, будьте опять друзьями: онъ и самъ знаетъ, что неправъ, но ему тяжко... тяжко. Моя болѣзнь такъ много стоила... Я умру и имъ легче будетъ... но не оставьте ихъ; помогите, будьте другомъ до конца.
-- Будьте покойны, я обо всемъ позабочусь,-- утѣшалъ ее Сидней.
-- И вотъ еще что... Наклонитесь ближе... ближе! Если она найдется... (вы ничего не знаете, гдѣ она теперь?), если она вернется,-- не бросайте ее! Женщинѣ тяжко жизнь дается.
-- Я буду для нея братомъ и другомъ; я ее не оставлю; обѣщаю вамъ!
-- Теперь я могу умереть спокойно! Я знала, что вы... не откажете... придти!..
-- О, Боже, отчего я раньше не пришелъ!-- горевалъ Сидней, чувствуя, что въ душѣ его шевелится укоръ.
Дверь отворилась и вошелъ Джонъ. Молча они пожали другъ другу руки и Юэттъ въ изнеможеніи упалъ на стулъ у постели. Онъ производилъ впечатлѣніе человѣка, котораго пребываніе въ тюрьмѣ,-- въ этомъ мірѣ отверженныхъ,-- доводитъ до потери разсудка.
М-съ Юэттъ впала въ безсознательное состояніе.
Сидней ушелъ и, выйдя въ сѣни, далъ Эми деньги, чтобы купить все нужное, не обращаясь въ отцу.
М-съ Юэттъ тихо скончалась поутру на разсвѣтѣ, безъ страданій. Смерть какъ бы намѣренно хотѣла пощадить ее за то, что она слишкомъ изстрадалась при жизни. Сидней уже не засталъ ее въ живыхъ.