Оба умолкли.
-- Клара!-- началъ тихо отецъ:-- тебѣ ничего, что Эми и Анни придутъ сюда ложиться спать?
-- Все равно, отецъ; только бы онѣ не заставляли меня говорить.
Джонъ вернулся къ дѣтямъ съ лицомъ значительно посвѣтлѣвшимъ. Ему чуялось, несмотря на несловоохотливость дочери, что она еще привязана къ нему.
Въ воскресенье поутру, уже довольно поздно, Эми сказала отцу, что Клара встала и не хочетъ выйти въ другую комнату. Тамъ, гдѣ она сидѣла, согнувшись по вчерашнему, было уже прибрано, но штора спущена. Бѣдная дѣвушка сама боялась выглянуть на свѣтъ божій, боялась еще и того, что на нее кто-нибудь взглянетъ съ выраженіемъ состраданія или брезгливости и отвращенія. Когда отецъ вошелъ, она его спросила:
-- У тебя еще сохранилась та газета... знаешь?-- И отецъ поспѣшилъ подать ей хранившееся у него письмо.
Клара пристально посмотрѣла на приписку на поляхъ и тихо спросила, хочетъ ли онъ непремѣнно ее сохранить, а затѣмъ, получивъ отрицательный отвѣтъ, бросила вырѣзку въ огонь.
-- Что, вамъ здѣсь хорошо живется?-- проговорила она.
-- Да, мой другъ.
-- А гдѣ вы прежде жили... тамъ было худо?