Сердито встали оба и, громко споря, остановились у порога. Бобъ разсердился и вышелъ на улицу. Клемъ постояла, подумала и побѣжала за нимъ въ догонку. Разставаясь на улицѣ, они ввернули одинъ другому по нѣскольку крѣпкихъ словечекъ и затѣмъ разошлись грубо и порывисто, условившись, однако, насчетъ дня слѣдующей встрѣчи.
Туманъ былъ невообразимый, и въ его волнахъ не спѣша плелся Бобъ Юэттъ, засунувъ руки въ карманы. Изрѣдка съ устъ его срывалось ругательство, но и только.
Дойдя до Вестъ-Смитфильда, онъ свернулъ подъ сѣнь большой больницы св. Варѳоломея. Тамъ онъ постучался въ двери одного дома, откуда на зовъ выскочилъ не кто иной, какъ Джоржъ Бартлей. Оба обмѣнялись восклицаніями удивленія и проворно взобрались наверхъ, къ нему въ комнату.
-- Биль попался. Его уже забрали.
-- Что? Забрали? Но при немъ "этихъ" штукъ не оказалось?
-- Слава Богу, одна только монета въ полкроны, которую онъ хотѣлъ-было сплавить. Пусть ужъ самъ справляется, когда его выпустятъ. Никогда не взялъ бы я на себя размѣнъ...
-- Посмотримъ-ка на остальныхъ,-- предложилъ Бобъ, и живо принялся за дѣло, какъ только дверь въ комнату за ними затворилась. Въ то время, какъ его товарищъ запиралъ дверь на замокъ, Джэкъ досталъ изъ-за печки маленькую жестяную коробочку, въ которой лежало точное подобіе полу-кронъ и флориновъ. Числомъ всего съ дюжину, не больше. Для поддѣлки,-- особенно же при такомъ искусствѣ, которое проявлялъ еще съ дѣтства Бобъ Юэттъ,-- это были самые удобные и безопасные образцы; они не требуютъ ни особенно-сложныхъ машинъ, ни особой тонкости въ отдѣлкѣ: для этого нужны только формочка и глиняный горшокъ. Но не въ изготовленіи фальшивой монеты, а въ размѣнѣ ея заключается главная трудность и опасность; это, впрочемъ, и не особенно важно, потому что у такихъ смѣлыхъ людей есть обыкновенно такіе же смѣлые товарищи; надо только выбирать исключительно людей, на которыхъ можно положиться, что они не выдадутъ и не обманутъ. Нельзя сказать, чтобы эта зависимость отъ другихъ была для Боба особенно пріятна, какъ и весь характеръ, который теперь получила его жизнь. Онъ сталъ держаться далеко не такъ, какъ прежде, а его одежда и стремленіе бросать деньги по трактирамъ ясно говорили о перемѣнѣ, происшедшей съ нимъ уже не сегодня.
Бобъ то-и-дѣло увѣрялъ себя, что ему ничего не стоитъ вернуться къ прежней трудовой, но зато спокойной жизни. Но напрасно! Его всосала въ себя тина безпорядочнаго разгула и швырянья легко-доставшимися деньгами, и теперь, идя домой, онъ безъ особаго волненія передумывалъ въ одиночку все, о чемъ говорили они съ Клемъ наединѣ,-- и говорили уже не впервые. Вотъ почему все это больше не казалось ему такъ ужасно...
Старшій изъ дѣтей давно спалъ крѣпкимъ сномъ, когда Бобъ Юэттъ вернулся домой; младшаго Пеннилофъ качала на рукахъ, потому что бѣднаго ребенка мучилъ жесточайшій кашель. Сама Пенни, ожидавшая (недѣли черезъ двѣ) третьяго, была чуть-жива отъ истощенія, но еще больше отъ злобы на судьбу, которая ей посылала все новыя горести и заботы. Боба раздражала ея беременность, и онъ даже не старался это отъ нея скрывать.
Не будучи въ настроеніи бесѣдовать, онъ молчалъ на всѣ разспросы жены, и наконецъ грузно повалился на кровать рядомъ съ нею.