-- А почему же м-съ Тебсъ до сихъ поръ молчала?-- такъ же тихо, но безъ особыхъ признаковъ волненія спросилъ Сидней.
-- Вотъ и я то же говорю! Ей дѣвочку поручили, и она обязана была ее беречь. Какъ я отцу скажу? Ни за что въ жизни у меня языкъ не повернется! Я бы сама пошла ее провѣдать; только она вѣдь не послушаетъ меня. Она и прежде знать не хотѣла, что бы я ей ни говорила, а теперь -- и подавно!
-- Послушайте! Да если-бъ Клара въ самомъ дѣлѣ затѣяла что-нибудь дурное, она бы не дала своего адреса. Просто онѣ поссорились; и чѣмъ скорѣе вы откровенно все разскажете отцу, тѣмъ лучше. Это единственное, что вамъ остается сдѣлать.
М-съ Юэттъ отвернулась, чтобы скрыть свое смущеніе, и замѣтно огорчилась, что Сидней какъ бы не догадывается о ея желаніи, которое ей все-таки пришлось высказать.
-- Повидайте ее, пока еще не поздно,-- просила она,-- и успокойте, что мы не будемъ звать ее домой, если она не захочетъ добровольно вернуться. Лишь бы только знать, что она теперь думаетъ съ собою сдѣлать?
И Сидней исполнилъ ея искреннее желаніе. На слѣдующій же день, выйдя изъ своей мастерской, онъ пошелъ по указанному адресу и, не найдя Клары дома, принялся поджидать ее у входа въ домъ.
Онъ уже начиналъ бранить себя за то, что даромъ потерялъ чуть не весь день, какъ вдали показалась Клара. Его поразила ея худоба, ея темные большіе глаза и какая-то новая складка въ углахъ рта, въ которой отражалось что-то большее, нежели простое упрямство.
-- А я васъ поджидаю,-- началъ онъ:-- не пройдемся ли мы вмѣстѣ нѣсколько шаговъ?
-- Въ чемъ дѣло?-- нетерпѣливо перебила она.-- Говорите скорѣй, я очень устала.
-- М-съ Тебсъ сказала вашей матери, что вы отъ нея ушли; отецъ пока не знаетъ ничего.