Жилы на лбу Сиднея надулись; кулаки то судорожно сжимались, то разжимались; плечи его нервно передернуло, и онъ молча вышелъ вонъ изъ комнаты. Разсудокъ и человѣчность одержали въ немъ верхъ надъ злобой.
Вскорѣ послѣ Керквуда вышелъ на улицу и Джонъ Юэттъ.
Шатаясь, какъ пьяный, онъ шелъ, почти летѣлъ по направленію къ ресторану м-съ Тебсъ; но дома оказалась только дѣвчонка, которая могла лишь подтвердить слова Сиднея. Чуть не до сумерекъ, пробродилъ онъ по сосѣднимъ улицамъ и по смежнымъ кварталамъ, въ надеждѣ набрести на Клару или хотя бы на ея слѣдъ. Уже стемнѣло; народъ толпился на улицѣ, и мальчишки со смѣхомъ указывали пальцемъ на мнимаго пьяницу. Юэттъ, въ самомъ дѣлѣ, шатался какъ пьяный, мутными глазами блуждая въ пространствѣ. Среди длинныхъ рядовъ закрытыхъ ставней его вниманіе вдругъ привлекъ фонарь, ярко освѣщавшій входъ въ питейный домъ.
На душѣ у него было безнадежное горе; сердце невыносимо болѣло при мысли потерять любимое дѣтище. Со всѣхъ сторонъ было мрачно, безпріютно, а впереди былъ веселый шумъ похмѣльныхъ голосовъ, освѣщенная комната, органъ...
Джонъ махнулъ рукой съ тѣмъ выраженіемъ, которое еще больше усилило его сходство съ пьяницей, и вошелъ туда.
М-съ Юэттъ только-что совладала съ дѣтьми, которыя не хотѣли ложиться спать, а готовы были до поздней ночи гулять по улицѣ; малютка, съ минуты рожденія не перестававшій кричать, умолкъ, усыпленный порошкомъ. Въ комнатѣ водворилась тишина.
Вдругъ дверь неожиданно распахнулась, и передъ испуганной женой явился Джонъ, но, Боже! въ какомъ видѣ!
Она окликнула его, схватила за рукавъ и заглянула прямо ему въ лицо; но тотъ, не говоря ни слова, стряхнулъ ее прочь, размахнулъ въ сторону рукою и прокричалъ:
-- Къ ч-орту ее!!. Ей дѣла нѣтъ до отца!
Грузно повалился несчастный на свою убогую постель и уснулъ тяжелымъ, хмѣльнымъ сномъ.