* В "Памятниках мировой литературы" изд. Сабашниковых (Еврипид. Драмы. Т. I-II) перевод И. Ф. Анненского и текст его вступительных статей значительно изменены редактором собрания проф. Ф. Ф. Зелинским в соответствии с его взглядами на задачи переводчика и комментатора, во многом расходящимися с точкой зрения И. Ф. Анненского. (Примеч. автора.)

Четыре трагедии Анненского не представляют собою по форме чего-либо им впервые введенного в мировую литературу. Это -- лирические драмы, с хорами подобные тем, какие создавали на Западе Шелли, Суинберн, Выспянский [Шелли Перси Биши (1792 - 1822) - английский поэт. В данном контексте упомянут как автор лирических трагедий "Освобожденный Прометей" (1820) и "Эллада" (1821); Суинберн Алджернон Чарлз (1837 - 1909) - английский поэт, драматург, автор драм "Аталанта в Калидоне" (1865), "Эрехтей" (1876); Выспяньский Станислав (1869 - 1907) - польский художник, поэт, драматург, один из наиболее ярких представителей "Молодой Польши". Подразумеваются его драматические произведения, прежде всего "Мелеагр" (1893) и "Протесилай и Лаодамия" (1899).). На произведения Суинберна и Выспяньского Анненский ссылался как на пример художественного освоения античной трагедии современной литературой (Театр Еврипида. Том I, 1906, с. 47, 264; СиТ 90, с. 415).]. В русской литературе Анненский тут во многом был пионером и надо, признать, остался первым по силе. Хоры его драм поражают богатством ритмов и приемов построения, органически вплетаясь в ход действия. Сплетение античной и современной души очень органично и исключительно драгоценно для нас. Можно сказать, впрочем, что романтическо-символический стиль постепенно вытесняет чисто-эллинский, которого больше всего в "Меланиппе" и меньше всего в "Фамире", совершенно "декадентской" по языку и конструкции. Но для нашей темы всего важнее отметить элемент дерзания и борьбы, проходящий через все драмы, еретический рационализм Меланиппы и ее борьба за материнство, трагически заканчивающаяся темницей и ослеплением, дерзкое и жалостное в своей беспомощности чувственное богоборчество Иксиона, любовь - победительница смерти в "Лаодамии", конфликт искусства и любви в злополучной судьбе Фамиры-кифареда; все эти темы очень тесно связаны с поэзией и критикой Анненского. Издание всех 4-х драм вместе с небольшим комментарием -- безусловно очередная задача собирателей духовного наследства Анненского; только тогда более широкие круги узнают и оценят истинную величину этого поэта.

О "Фамире" нужно говорить особо и в несколько другой связи. Эта драма была последним любимым детищем Анненского, в ней наиболее интимно выразилось его мироощущение. Она явилась как бы его поэтическим завещанием. Сопоставляя эту драму с последней статьей Анненского "О современном лиризме" (в журн. "Аполлон", 1910 г. NN 1-3) и последним стихотворением "Моя тоска", завершающим "Кипарисовый ларец", невольно хочется увидеть в них нечто общее. Думается, такое общее действительно есть: это -- утверждение духовной свободы за автором и читателем. Анненский и раньше не раз говорил: мой путь -- прежде всего мой, другим его не навязывал, и на абсолютное знание, а тем паче на пророческое проповедничество нисколько не претендовал. "Тихие песни" начинаются эпиграфом:

Из заветного фиала

В эти песни пролита,

Но -- увы -- не красота

Только -- мука идеала --

и обращением к поэзии, которой автор хочет "молиться, ее не зная", "искать следов ее сандалий между заносами пустынь". А потом опять в 3-м мучительном сонете:

Нет, им не суждены краса и просветленье,

Я повторяю их на память, в полусне.