Здесь не место спорить с пониманием труда Анненским (труд -- болезнь, работа -- рабство). Несомненно, что для него самого часы творчества за любимым письменным столом были глубоко противоположны по духу переживаний часам его "подневольного", служебного труда -- профессии в канцелярии учебного округа или даже в Царскосельской гимназии. Дружеский вопрос-замечание: "А вы опять работаете, Инн. Фед?.." в устах кого-нибудь из навещавших его в Царском и застававших за письменным столом друзей, раздражал покойного поэта. "Какая это работа, это там, в округе работа", поправлял он обычно, с укором**. И действительно, это была для Иннокентия Федоровича не работа, это была сама жизнь, радость и страдание творчества.

* Книга отражений, ст. "Три социальных драмы". 2. "Власть тьмы" (стр. 123 ).

** Передано со слов В. И. Кривича, общение с которым много помогло мне, не знавшему Инн. Фед. лично, в процессе уяснения его душевно-творческого обличья. Пользуюсь случаем выразить В. И. Анненскому-Кривичу глубокую признательность за содействие. (Примеч. автора.)

"Двойное бытие", певцом которого стал Тютчев -- один из мудрых и влиятельных зачинателей русской лирики последнего века -- вообще было характерною чертою в судьбе русских поэтов. Вспомним доселе неразгаданную двойственность помещика Шеншина и поэта Фета, вспомним более уже уяснившуюся, но все еще тревожащую нас борьбу двух начал в душевном строе Некрасова, муку "двух дорог" в лирике Алексея Толстого. Нечего и говорить о второстепенных лириках безвременья -- Апухтине, Случевском, Голенищеве-Кутузове [Апухтин Алексей Николаевич (1840 - 1893) - поэт, один из представителей так называемого "чистого искусства". На его стихи писали романсы многие крупные композиторы-современники. Памяти Апухтина посвящено стихотворение Анненского "Мухи как мысли"; Случевский Константин Константинович (1837 - 1904) - поэт, прозаик, литературное признание получил достаточно поздно, сделал успешную карьеру по линии государственной службы; Голенищев-Кутузов Арсений Аркадьевич (1848 - 1913) - поэт, прозаик, в начале творческого пути активно взаимодействовал с участниками "Могучей кучки". Для всех перечисленных поэтов в целом характерна дисгармоничность мировосприятия, акцентирование мотивов тоски, отчаяния, безысходности. Оценка автором статьи названных лириков как "второстепенных" в достаточной мере субъективна.] -- этих мистиках от бюрократии и пессимистах от обывательщины, биографически-психологическое изучение которых представляет очень интересную проблему. Но, конечно, ни в ком эта двойственность быта и духа, внешнего и внутреннего, не выражалась с такой трагической яркостью, как в Иннокентии Анненском. Здесь уместно, пожалуй, говорить даже не о двойственности, а о множественности ликов-личин, резко противоречащих друг другу. В одной из статей-заметок, вызванных в 1909 г. смертью И. Ф. Анненского (Л. Я. Гуревич см. ее сборник "Литература и Эстетика"), уже было отмечено, как трудно усваивалось сознанием литераторов-современников личное тождество разных проявлений Анненского, о которых узнавали урывками. Как? Этот страстный критик-"декадент" и "застегнутый на все пуговицы" директор гимназии одно и то же лицо? И Еврипида переводит он же? И французских символистов еще? И сам пишет стихи, да еще такие странные, то кощунственно-дерзкие, то мистически-нежные, то утонченно-музыкальные, то точно нарочно переполненные прозаизмами! И наконец -- last not least [Вольный вариант выражения the last but not the least - последний по порядку, но не по значимости (англ.).] -- неужели он родной брат Николая Федоровича Анненского из "Русского Богатства", неутомимого общественника и жизнерадостного гуманиста-бойца? Вот и говорите после этого о родственной крови, о родовом типе, ведь тут окажется все противоположно: социальность и индивидуализм, действенность и созерцательность, оптимизм и пессимизм, реализм и мистика -- можно ли придумать пару контрастнее?

В настоящей небольшой статье не место разбирать во всей сложности эту проблему противоречий в личности и судьбе И. Ф. Анненского, это возможно лишь в обстоятельной биографической и критической характеристике*. Здесь я хотел лишь подчеркнуть эту полноту контрастов и противоречий потому, что она нашла себе ясное отражение в поэтическом творчестве Анненского. Тема о столкновении запросов души с внешним укладом человеческой жизни и о внутренних расколах в самой душе -- борьбе ее отдельных сторон и влечений между собою -- одна из центральных тем лирики Анненского. В крайнем углублении она иногда обостряется у него до фаустовской проблемы:

Zwei Seclen wohnen -- ach! -- in meiner Brust!

Ах, две души живут в груди моей!

* Опыт такой характеристики И. Ф. Анненского подготовляется автором этих строк в настоящее время для "Биографической библиотеки" изд. т-ва "Колос". (Примеч. автора.)

Контраст мечты и жизни, пестроты мира и душевной сосредоточенности, даже проблема духа и плоти, с уклоном к аскетическому трагизму христианских подвижников (только без их всё разрешавшей веры) -- часто всплывают перед Анненским. Сопоставляя комический "Нос" и трагическую "повесть о глазах" ("Портрет"), как темы творчества Гоголя (Кн<ига> отраж<ений>, ст. "Проблема Гоголевского юмора" стр. 26-27), Анненский задается вопросом о юморе творения, почувствовав "всю невозможность, всю абсурдность существа, которое соединило в себе нос и глаза, тело и душу". То же противопоставление мечты и жизни мы видим в статье о "Белых ночах" Достоевского (2-я кн<ига> отраж<ений> "Мечтатели и избранник", начало). В лирике Анненского иногда это противопоставление сочетается с характерной для него антитезой образов: день и ночь, трезвые будни и красивый бред:

Когда на бессонное ложе