На Петьку негодование Кузяря совсем не подействовало: он как будто пропустил мимо ушей слова Кузяря и озабоченно смотрел мимо нас в ту сторону, где до этого сидели мужики. Вероятно, он считал нас бездельниками, которые по ночам выдумывают себе бестолковую игру: не считаясь с нами, он шагнул вперёд, приложил ладони ко рту и крикнул сердито:
— Тятяшка!
Но Кузярь рванулся к нему и зажал ему рот своей рукой.
— Молчи, чёрт! Тебе, дураку, словами не вдолбишь. Ты только кулак почуешь.
— Не замай меня! —с угрюмой угрозой огрызнулся Петька. — Я тоже умею на кулак кулаком отвечать.
Я втиснулся между ними и оттолкнул их в разные стороны.
— Ты, Петя, не перечь, — примирительно разъяснил я ему. — Мы — караульщики: следим, чтоб никто близко не подошёл к сходбищу. Елёха–воха, да Шустёнок, да мироеды только и разнюхивают, где мужики собираются.
— Да я сам тятяшку уговаривал, чтоб не связывался со смутьянами: у нас делов невпроворот.
— Это какие такие смутьяны? — враждебно оборвал его Кузярь. — Дурак ты, дурак и есть.
Но Петька рассудительно закончил: