— К бабушке Паруше! — вдруг обрадовался Кузярь, но я погасил его пылкую радость:
— У бабушки Паруши — большая семья. Выдумал тоже!
Я вспомнил о пустой избе крашенинннков: горница у них просторная и светлая. Костя с женой живут в чёрной избе.
Мы пошли по улице мимо опрятной избы Паруши с кудрявым палисадником перед окошками. А дальше, поодаль, стояла дряхлая избушка Кузяря, словно старушка, повязанная полинявшим платком. Кузярь хотел было забежать домой, но раздумал, хотя лицо его стало скучным и усталым. Из открытых окон «жилых» изб с любопытством смотрели на нас бабы и девки. Лёсынька и Малаша — невестки Паруши — тоже глазели на нас удивлённо и приветливо, а Лёсынька певуче крикнула:
— Да тебе, этакой молоденькой, и не сладить с нашими ребятишками‑то.
Учительница весело откликнулась:
— А вот глядите, какие у меня друзья‑то! Они уж и приют мне нашли.
И засмеялась.
Паруша растроганно глядела на нас из‑за их плеч и ласково гудела:
— Куда это вы, милые, ведёте её? Дивоваться нечему — везде бедность да горе.