Кузярь хозяйственно разъяснил:
— А мы, бабушка Паруша, — к крашенинникам. Хотим Елену Григорьевну в горницу к ним поместить. Ей ведь без особицы нельзя.
Паруша всполошилась и замахала своей большой рукой.
— Погодите‑ка, постойте‑ка, самовольники! И я — с вами. Чего вы одни‑то нахлопочете?
Невестки отпрянули от окошка, забеспокоились и наперебой закудахтали:
— И не трудись, матушка! Это кто‑нибудь из нас пойдёт, кого ты пошлёшь. А чего велишь — всё сделаем.
— Нету, нету, милки! И вам дело там найдётся.
Паруша, большая, тяжёлая, вышла из калитки, опираясь на высокий падог.
— Ну, лён–зелён, веди нас. А ты, Иванушка, показался бы матери‑то…
Кузярь обидчиво отозвался: