Из отделения перваков Сёма вдруг выпалил:
— Правду‑то мужик за пазухой носит, а кривда жиреет да по свету гуляет.
Эту поговорку я сам не раз слышал от мужиков. Только Сёма её продумал да прочувствовал вместе с дедушкой и бабушкой.
Елена Григорьевна слушала очень внимательно и не останавливала Кузяря: она даже подошла к нему и всматривалась в него с изумлением.
— А потом, откуда урожай‑то будет? —совсем уже разгорячился Кузярь. — На душевом клине не разгонишься: земля‑то не отдыхает — всё рожь да рожь. Она и под паром не бывает, а округ нас — глазом не окинешь, и всё барская земля да мироедова…
Он неожиданно засмеялся.
— Золото, золото падает с неба… Только золото собираем не мы, а бары да кулаки, вроде Стоднева да Ивагина. Стихи‑то эти тоже барин написал про себя да про барчат.
Я настойчиво дёргал вниз рукав Кузяря, но Иванка отбрыкивался. Я шепнул ему сердито:
— Кто за нами сидит—забыл? Шустёнок только и ловит, как бы поддеть нас с тобой.
Елена Григорьевна тоже с тревогой оборвала разговор: