Дедушка взял портмонет, осмотрел со всех сторон и вытряхнул деньги на стол. Зазвенела мелочь, и упало несколько бумажек. Дед тщательно пересчитал их, потом собрал серебрушки и медь. Отец сидел, обхватив голову руками и опираясь на локти.
Бабушка шептала мне, всхлипывая и постанывая:
— Дедушка‑то у нас какой стал!.. Кручина‑то его как скрутила!..
Тит опять придвинулся к столу и жадно смотрел на руки дедушки. А Сёма хвалился, подталкивая меня локтем:
— Ежели бы я не делал всякой всячины, да тятенька не продавал бы на барском дворе, да не препоручал бы продавать на базаре в Петровске, мы бы ноги протянули…
Вбежала мать с какими‑то обновками и положила их на лавку около меня. Она встряхнула пунцовую пахучую рубашку и подала дедушке.
— Не обессудь, батюшка, на подарочке… Не дорога копейка — дорога слеза.
Дед покосился на рубашку и на мать и гневно прикрикнул на неё.
— Волосник‑то надень! Басурманкой в дом влетела… Возьми рубашку, мать!
Мать не испугалась, словно нз слышала окрика дедушки. Она с поклоном передала рубашку бабушке, взяла с лавки большой кубовый платок и развернула его.