— Для тебя от чистого сердца, матушка.
Бабушка растрогалась и заплакала.
— Куда уж носить‑то… и на люди с таким добром не покажешься: везде — смерть да беда.
Но мать с радостным блеском в глазах подбежала к Титу, а потом к Сёме и положила им на плечи сарпинковые рубашки. Тиг схватил подарок, крепко зажал в руке и выбежал из избы, а Сёма по старой привычке промычал:
— Спасёт Христос, невестка!
Я заметил, что дедушка отодвинул портмонет к отцу, за ним — часть денег, а перед собой оставил пять рублевых бумажек и мелочь.
— Бери! И тебе надо на обзаведенье. А чего у тебя ещё спрятано — не спрашиваю: бог тебе судья.
Отец встал и, подняв брови, сказал торжественно:
— Я, батюшка, весь перед тобой. Почитал тебя и почитаю. Милости прошу благословить нас с Настасьей родительским созетом и молитвой.
Дедушка снисходительно буркнул: