Мужик с притворным ужасом махал руками и визжал фистулой:
— Шишь, шишь! Ах вы, бесстыдники! Охальники!.. Воровать? Грабить богатую хозяйку? Вот она какая, порода воробьиная: хоть махонькая птаха, а сколь в ней коварства‑то!..
Возчики и плотники хохотали и подзадоривали и сторожа и Татьяну.
А когда Кузярь шёл перед вечером к пожарной мимо рассыпанной ржи, кто‑нибудь из плотников кричал:
— Гляди‑ка, гляди, караульщик! Парнишка‑то у тебя всю рожь в пазухе норовит утащить.
Кузярь нарочно останавливался, задорно скалил зубы и засучивал рукава. Сторож свирепо таращил глаза и тряс бородой.
— Прочь отсюда, прочь! Не твоя башка, а моя из‑за тебя с плеч свалится…
Кузярь с весёлой дерзостью нападал на сторожа:
— А куда ты спрятал тугой мешок‑то? Аль я не видал, как ты его пёр вчера в сумерках?
— Это какой мешок? — поражённый нахальством Кузяря, растерянно мычал мужик. — Да я тебе башку сорву и в бельмы брошу.